Однажды нашла сбежавшего жениха — правда, мертвым. Теперь опять: поехала за письмом, а получила труп. Такое вот портфолио.
Он отодвинул кофейную чашку. Встал из-за стола. Подошел сзади. Обнял. Я лихорадочно соображала, что делать — вырываться или посмотреть, что будет дальше?
Но альфа-самцы — а Нурлан, безусловно, к ним принадлежал — всегда чувствуют, когда баба-дура готова.
Церемониться не стал — резко развернул к себе лицом и начал целовать."
"Я закрыла глаза. Но черноты под веками не увидела. Словно в лихорадочном кино, там замелькали Ольга, Федор, Ярик, а потом всех их заслонило укоризненное лицо Паши.
Однако Синичкин был не один. Рядом с ним — я не знала, фантазия то разыгралась, или я после всех переживаний стала провидицей — восседала в позе лотоса роскошная и развратная блондинка.
Прочь сомнения.
Мой плед-плащ полетел на пол.
Горячие руки Нурлана растворяли остатки холода в теле, угольно-черный взгляд прожигал.
«Хороша командировка!» — в последний раз укорила себя я.
А потом — полностью отдалась страсти.
* * *Константин пил уже третий день и остановиться не мог.
Смерть страшна всегда. Но она в миллионы раз горше, когда поминальную водку приходится пить сразу после праздничного бокала шампанского.
Еще позавчера его сыну, Костику-младшему, вручали кубок, диплом и подарок.
Второе место на городской олимпиаде по ИЗО. Второе — среди нормальных детей, вы только вдумайтесь! Его больного сына обошел единственный мальчик — сын профессиональных художников, у кого с пяти лет личные педагоги по композиции и натюрморту.
А все остальные таланты, надежды и звезды — парни и девчонки безо всяких диагнозов — остались позади! Его бука, молчун, скандалист и сумасшедший талантище Костик оставил позади больше тысячи человек!
Константин-старший, морщась, выпил очередную рюмку. И встало перед глазами, словно вчера. Как подавали заявку на конкурс. Как он выспрашивал в оргкомитете — словно между делом, — какие документы обязательно проверяют. Ему простодушно сообщили: справку из школы можно не приносить — только оригинал свидетельства о рождении.
А там, извините, про диагноз — ни слова.
А сколько он натаскивал Костика, как себя вести во время олимпиады! Написал памятку, каждый день заставлял сына повторять:
— Я учусь в школе 1413. Я не буду вставать во время работы. Я не буду говорить вслух, когда рисую.
И еще много других правил, которые следовало хорошенько заучить.
Шансы сойти за нормального имелись неплохие. С виду сын совсем не походил на больного.
