Мы с Филом узнали точный адрес, приехали. Времени — половина пятого утра. В доме темно. Сидим в машине, думаем, что дальше делать. И вдруг видим: Ольга выходит. Бегом бросается через деревню к шоссе. Бог нам послал — ну, или дьявол. Ясное дело, мы ее догнали.
— А зачем ты Долматова убил?
— Фил сам виноват, — усмехнулся Федор. — Сказал, когда домой возвращались, да с таким пафосом: «Мы теперь кровью повязаны. Я тебе брат. Ближе Ярика».
Взглянул с вызовом:
— А на фига мне брат, который в любой момент заложить может? — Помолчал.
Продолжил: — Но тогда я с ним спорить не стал. Брат так брат. Согласился. Больше доверять будет. Фил от меня своих планов не скрывал. Он по пути обратно коттедж снял под Киржачом. Во Владимирской области. Звал прямо из Пскова вместе туда поехать, отсидеться. Но мне нужно было домой заскочить, Ярика проверить и мать — чтобы не запила. — Улыбнулся. — Поэтому я только на следующий день в эту Дубравку причапал. Хотел сначала машину напрокат взять, но потом решил на рейсовом автобусе.
Чтоб светиться поменьше — и чтобы выпить спокойно можно было. Мы с Филей часто вместе киряли. Вот и бухнули — в последний раз. Брат мой названый клофелина в коньяке даже не почувствовал.
* * *В одном Фил оказался прав: убивать — абсолютно несложно. Особенно когда тобой движет ненависть."
"Да, сначала, когда Федор только увидел беззащитную Ольгу ночью на безлюдном пляже, ему было страшно и жалко. Балерина, похоже, поняла, что он боится. И решила сразить трусость смелостью. Начала нападать. Клялась, что все равно их сдаст.
Кричала, что на пляж уже идут люди. Даже Фил ей почти поверил. Но Федор заглянул Ольге в глаза — и понял: она всего лишь актриса. Отлично играет.
А потом — сжал руки на ее шее. Легко сбил подсечкой и сунул голову девушки в ледяную воду.
Упорная балерина трепыхалась минуты три. Но потом все-таки затихла.
А он даже какое-то очарование почувствовал. Особенность, святость момента — когда жизнь выходит из тела.
За агонией Фила — она растянулась на целый час — тоже наблюдал внимательно, почти с удовольствием.
Но очень надеялся — больше убивать ему не придется.
Кто мог подумать, что Лейла его не примет!
* * *Федор ожидал от любимой чего угодно. Слез, обвинений, даже скандала. Он догадывался: потерять разом брата и возлюбленного (тем более перспективного) девушке тяжело. Был готов утешать, унижаться, выслуживаться.
Долго думал, покупать ли букет. На похоронах — двух подряд — ей и так, наверное, цветов хватило. Однако решился.
