А какого, интересно, хрена ты сюда приперся?
Федор этого пня сразу узнал — тот в батутный центр позавчера приходил. С Яриком перетирал.
Старший брат потом попытался выяснить, о чем говорили. Ярик доложил: дядечка изучает, по какой траектории мягкие мячи летают. А он ему помогал. Швырялись вместе. Федя тогда подумал: мужик просто прикалывался. А это, оказывается, следствие велось. Плохо. Ярик — в силу своей болезни — мог ему сболтнуть, чего не надо. Врать совсем не умеет. Да и не станет. Не понимает просто зачем.
Но держать лицо Дорофеев-старший умел.
Молча протянул руку, указал на диван, буркнул:
— Чаю не предлагаю. Времени мало."
"И выразительно посмотрел на часы.
Пень садиться не стал. Стоит рядышком, сверлит взглядом:
— Хочу про вашего друга поговорить. Про Филиппа Долматова.
Чего и следовало ожидать. Все-таки вылезло.
Отпираться глупо.
— Какой он мне друг? Просто на тренировки приходил. Раза два.
У Риммы вид удивленный. Явно тоже впервые услышала. Да, облажалась ты, детективщица. Хотя он все время боялся.
С Долматовым его кто угодно мог видеть. И не только в батутном центре.
А Павел продолжает спокойно:
— Ну, Долматов к вам не только на тренировки ходил. Вы еще вместе в ресторанах бывали. По девочкам ездили.
Зараза, откуда узнал?!
Без разницы теперь. Главное — отбиться.
— И чего? — Федор пожал плечами. — Ходили. В чем криминал?
— Вы про его убеждения знали?
— Долгое время нет, — поспешно отозвался Федор. — А когда узнал, не одобрил. Один раз даже в глаз дал. За Ярика.
— А чем Филиппу не нравился ваш брат?
Федор поморщился:
— Ну, Фил вообще инвалидов не любил.
Слабых, стариков. Спартой восхищался. Гитлера уважал.
Синичкин придвинулся еще ближе. Спросил вкрадчиво:
— А с Леонидом Симачевым вы знакомы?
Опасно. Очень.
Федор взвился:
— Вы спятили?! Нет, конечно! Это все Филькины дела! Он меня в них не посвящал! А я Симачева первый раз по телевизору увидел! Уже мертвым!
Ярик смотрит испуганно, Риммочка от удивления ротик открыла.
— Нет, Федя, — покачал головой мужик.
— Ты знал Леню. И на дело вы его отправляли вдвоем. Долматов. И ты.
— Да за кого вы меня держите?! — еще больше повысил тон Дорофеев-старший. — У меня Ярька такой же инвалид! Я за брата любого в клочья порву! И ему подобным ничего плохого не сделаю.
Младший благодарно улыбнулся. Римма, зараза, посмотрела с сомнением. А Павел спокойно продолжил:
— Насчет Ярослава не спорю. В день расстрела вы его дома оставили.
Федор сменил тон на усталый:
— Перестаньте.
