Впрочем, пока грим и прическа, она еще успеет перекусить. Надо и ведущего на завтрак заманить, за вкусной едой да кофе намекнуть-протолкнуть, о чем ее обязательно спросить надо. А о чем лучше не упоминать.
Антонина Валерьевна крикнула помощнице:
— Анастасия! Канапе с эклерами подай. И кофе свари.
А сама отправилась открывать дверь.
РиммаМама мне рассказывала, раньше по субботам люди расползались по интересам. Мужчины — в пивную или бильярдную, дамы — по магазинам, подростки — в кино. Детей вели на кружки или в парки, пенсионеры отправлялись в библиотеки.
Кое-где в провинции до сих пор остался подобный уклад — ездила, видела. Но вот Москва — та окончательно помешалась на формате «все в одном».
Торгово-развлекательный центр в два часа дня субботы — несомненно, рай для его владельца. Но для всех остальных — сущий ад. Парковка забита, под ногами путаются дети, музыка орет, лифты приезжают раз в десять минут, по коридорам (вообще безумие) автобус ездит. Красный, типа английский. Малолетних клиентов развлекает.
В батутном центре, что расположен на втором нижнем уровне парковки, тоже толпа, шум и неразбериха. К стойке администратора — очередь, подростки гогочут, малыши ревут. Зато затеряться в толпе ничего не стоило. Но я на всякий случай натянула капюшон, нацепила очки. И — самая важная и приятная часть маскировки — практически повисла на Паше.
Мы миновали ресепшен, неторопливо прошли вдоль сетки, отделяющей прыжковую зону от бара. На каждом из пятидесяти батутов толкались и бесились минимум человека по три.
Только Ярик прыгал на своем один.
— Вот младший, — шепнула я Паше.
Федор обнаружился в зоне для экстрима. Вокруг него сгрудились подростки. Единственная среди парней девочка с розовыми волосами канючила:
— Федюнечка, ну покажи мне тройное, а?
— Взрослых туда пускают? — шепнул мне Паша.
— Да. Но у Федора полная запись.
— Я не к нему. Сам попрыгаю. И понаблюдаю. А ты иди, иди, — подтолкнул меня под попу.
И отправился на ресепшен покупать себе билет.
А я с удовольствием покинула батутный центр, поднялась на первый этаж и вступила в толпу супермаркета.
Хорошо бы думать, что Паша меня банально приревновал к красавцу Федору. Но я прекрасна знала Синичкина и видела: у него именно оперативный интерес. Причем к обоим братьям.
«Может, Ярик только играет в аутиста? — мелькнула странная мысль. — И сам, в маске убогого, убивает?!»
Он отправил меня к Ольге — и та погибла. Он указал на Лейлу — и та мертва.
