А тут он острым глазом сыщика увидел все. Следы попойки. Мое помятое лицо. Наверняка даже ноготь, который я вчера сломала на указательном пальце и не успела привести в порядок. Теперь имидж прекрасной дамы разрушен навсегда.
Синичкин молча подошел, звякнул своей чашкой о прикроватную тумбочку. Сильной рукой выковырнул меня из-под одеяла.
Я ожидала укоров. Презрения. Даже скандала. А он — начал целовать."
"От него пахло индийскими специями и чаем с масалой. Какой запах в ответ предлагала я — страшно было подумать.
Но я не стала просить пять минут — на почистить зубы, душ и макияж. Впервые в жизни мне оказалось плевать, как я выгляжу. Счастье пьянило, дурманило, плавило мозг. Паша бросил все и приехал! Только ради меня!!!
Как только я могла нести когда-то всю эту чушь: «Мы друг другу не подходим… Давай останемся коллегами и друзьями!»
И разве можно было сравнивать Синичкина с Нурланом? С Федором? С Джудом Лоу или Джонни Деппом?[18]
Никогда, нигде и никому прежде не отдавалась я со столь сумасшедшей страстью.
Вела себя как минимум три публичные женщины в одном лице. По счастью, мой любимый сыщик не стал проводить расследование, почему я так счастлива, страстна и голодна до его мужского начала.
А когда последние искры фейерверка угасли, наградил поцелуем, устало выдохнул:
— Римка! Ты потрясающая!
И я с чувством отозвалась:
— А ты настоящий мужчина, Синичкин.
Машинально я отметила: чуть не впервые в жизни говорю сию избитую фразу полностью, от всей души, искренне.
Минуты две мы лежали рядом, словно измотанные штормом киты на берегу.
Паша, похоже, начал задремывыть, но я вернула его в реальность:
— Как ты так быстро добрался?
— Твой визг души пришел очень вовремя. Я как раз успел собраться и доехать до аэропорта. Из Индии в Россию самолеты всегда на рассвете летят.
— Ну, мог бы хоть завтра…
— После такого письма?!
— Но…
— Ладно, Римк, не переживай. Накупаться я успел вдоволь, а к медитациям приобщаться пока не начинал.
К пирамидону тоже. Раз ты нашла интересное дело — почему не вернуться? Кто, кстати, у нас заказчик?
Я смутилась, забормотала:
— Сначала был Федор Дорофеев, это старший брат аутиста. Но он просил только узнать, где балерина. Когда в дело влезла полиция, я очень испугалась, что договор за тебя подписала. И что деньги взяла наличкой, никак не проводила. Поехала к Феде, забрала его экземпляр договора и вместе с нашим уничтожила.
— Правильно.
