Однако в Интернете — моем верном помощнике — я быстро обнаружила интересный факт. У Антонины Валерьевны, вроде бы персоны публичной, не было аккаунта ни в одной из социальных сетей. И (по крайней мере, под своим именем) она вообще ни в каких мероприятиях глобальной паутины не участвовала. Хоть бы на каком-нибудь форуме засветилась, ролику лайк поставила — вообще ничего. Прочитать про нее можно было исключительно официоз: рабочие встречи в Департаменте здравоохранения, доклады на конференциях, совещания в префектуре.
Редко кто из современных, да еще столичных людей бывает замечен в подобном.
Я заинтересовалась, принялась копать дальше. И через пару часов обнаружила: раньше Антонина Валерьевна в соцсетях присутствовала. И даже активно постила фотографии. Но удалила все аккаунты и постаралась максимально убрать следы своего пребывания в Паутине пять лет назад.
В тот год, когда потеряла единственную дочь.
Девочке было шестнадцать, погибла она трагически и глупо: решила сделать селфи на крыше двадцатиэтажного недостроя.
Поскользнулась — и упала с высоты без малого семьдесят метров.
Антонина Валерьевна на тот момент занимала серьезный пост в министерстве. Гибель дочери поставила крест на карьере: она ушла с работы, лечилась в клинике неврозов, потом еще почти год нигде не числилась. А дальше, похоже, залечила раны и решила помогать. Детям и подросткам с расстройствами аутистического спектра.
Памятуя о старых заслугах и большом административном опыте, ее сразу сделали директором Центра реабилитации.
Антонина Валерьевна быстро освоилась. Начала искать благотворителей, организовала ремонт, смогла повысить сотрудникам зарплаты. Постоянно что-то придумывала. У нее работали иностранцы, преподавались самые неожиданные предметы, опробовались новаторские методы лечения. И балет силами танцовщиков-аутистов Центр реабилитации поставил — единственный в мире. Прежде прозябающее заведение стало престижным.
На первый взгляд очень все логично и объяснимо.
Женщина смогла пережить личное горе и нашла себя на новой стезе.
Но вдруг, задумалась я, Антонина Валерьевна пришла сюда вовсе не для того, чтобы помогать? Вдруг она решила мстить — столь изощренным способом — за погибшую дочь?!
«Римма, ты бредишь», — пробормотала я.
Обвинить директрису на самом деле не в чем — даже если она дает пациентам андрокур. Ведь ученые до сих пор не договорились, передается ли аутизм по наследству.
