Почти нормально».
Я поспешно — пока Ярик в просветлении — выдала заготовку:
— Оля уехала, потому что боялась. Мне никто не говорит, что ее напугало. Может быть, ты поможешь?
Он снова потупился. Пробормотал:
— Я не знаю.
— Хорошо. Вы у себя в Центре кушаете?
Ярик ни капли не удивился, что тема внезапно сменилась. Начал подробно объяснять:
— У нас есть завтрак-второй завтрак-обед-полдник-ужин. Каша и борщ невкусные. Булки мягкие. Мясо кислое. Картошка говорящая.
— Это как?"
"— На ней лежит масло и шипит вот так: «Пшш!»
— А компот или сок вам дают?
— И чай еще дают, но он всегда холодный, потому что мы можем свариться.
— Обвариться?
— Да.
— А таблетки какие-нибудь вам дают?
— Да, — серьезно кивнул Ярик. — Белые круглые и желтые длинные.
— Всегда дают?
— Белые круглые на завтрак и полдник. Желтые длинные на обед.
— А дома ты их пьешь?
— Желтые длинные каждый день пью. А вместо белых мне Федя дает коричневые.
— А вот в Центре те таблетки, что белые, их из коробки достают?
— Нет. Это пластиковый стаканчик.
— А дают их всем?
Пожал равнодушно плечами:
— Мне все равно. Я не видел.
Я повысила голос:
— Ярик, милый! Пожалуйста, вспомни. Это очень важно. Для того, чтобы Оля скорее вернулась.
— Оля мне никогда не давала таблетки! — раздраженно топнул ногой он.
Эй, Римма, горе-психолог. Помни, кого ты допрашиваешь.
— А кто их давал?
— Антонина Валерьевна.
— Ваша начальница? Сама раздавала?!
— Да. Они очень важные и дорогие.
— И сейчас ты их пьешь?
— Нет. Сейчас белые не дают. Только желтые длинные.
— Тоже Антонина Валерьевна раздает?
— Нет. Ксюша.
Меня охватил азарт. Неужели версия подтверждается?! Белых и плоских таблеток в мире, конечно, миллионы, от глицина до аспирина. Но точно так выглядит и андрокур — препарат для химической кастрации.
Все, как говорил Оракул: «Нельзя давать им плодиться».
Эх, раздобыть бы эту белую таблеточку да сдать на анализ! Но Антонина Валерьевна, видно, женщина осторожная. Травить своих пациентов временно перестала. Глупо рисковать, когда Центр под колпаком, у входа полицейская машина стоит.
— Ярик, — горячо произнесла я, — а ты когда-нибудь с кем-нибудь говорил об этих белых таблетках?
— С Олей не говорил.
Боже, это имя я уже слышать не могу.
— А с Федором?
— Нет, — пожал плечами он.
— Антонина Валерьевна объясняла, для чего они?
Он нахмурил лоб:
— Витамины для мыслей. Но Лейла сказала — у меня мысли нормальные, поэтому таблетки надо выбрасывать.
— Лейла?
— Да. Лейла. — Начал раздражаться.
