И вот он, наконец, догнал «ЛАЗ», пошел на обгон, пристроился впритирку к левому боку.
Сквозь запыленные окна автобуса можно было видеть, кто находится в салоне. Славкин увидел зэков в лагерной униформе. И водитель тоже в зэковской робе. Они, голубчики. Сидят, не дергаются. И в окно не смотрят. Словно не верят, что их могут догнать и остановить.
Славкин достал пистолет. Ничего, сейчас он прострелит автобусу колеса.
— Товарищ подполковник! — подал вдруг голос водитель. — А там же заложники…
Как обухом по голове стукнуло Славкина.
Точно, кроме беглецов в автобусе ни в чем не повинные люди. Пассажиры и водитель, которого отстранили от управления. Где гарантия, что уголовники не постреляют заложников? Нет гарантии…
Можно остановить автобус. И вступить с преступниками в переговоры. Но сам Славкин с этим не справится. Надо посоветоваться с вышестоящим начальством.
Пока он связывался по сотовому со своим начальником, пока тот докладывал еще кому-то, время шло. А автобус все не сбавлял ход.
И только где-то через час, когда автобус уже совсем близко подошел к городу, Славкин получил команду стрелять, останавливать автобус.
В небе как раз завис вертолет. В нем генерал. Он лично вступит в переговоры с преступниками, которые пока не выдвинули своих требований.
Но стрелять Славкину не пришлось. Автобус остановился сам. Как потом оказалось, у него кончился бензин.
Славкин своими глазами видел, как открылись все двери, как парень в зэковской робе вывалился из автобуса. Упал на обочину дороги, животом вниз сполз в кювет.
Из салона автобуса тоже выбирались люди. Тоже падали в кювет. Вжимались в землю. И гражданские, и зэки. Все чего-то боялись.
И только Славкин ничего не боялся. И пилот армейского вертолета тоже смело подвел свою крылатую машину прямо к автобусу. Из ее брюха на землю посыпались спецназовцы. К ним присоединился и Славкин.
Он лично схватил одного беглеца, развернул его на себя, приставил к его голове ствол «Макарова». И охнул. Схватился за сердце.
Нет, не приступ, не инфаркт.
Но близко к тому. И все из-за того, что на него смотрел не матерый уголовник, а до смерти перепуганная миловидная девушка.
Зато большинство остальных оказались мужчинами. Спецназовцы скрутили их, поставили на ноги.
Славкин посмотрел на своих беглецов. И снова схватился за сердце. Это не преступники, это самые обыкновенные люди. Пассажиры автобуса. Преступники поменялись с ними одеждой. А сами давно сошли. Еще до того, как автобус попал в поле зрения Славкина.
