С Настей бы он чувствовал себя жертвой. Жертвой сексуального террора. Перед Мари же он как бы в роли поработителя. А жертва — она.
— А-а, это ты, — с гадкой ухмылкой протянул он.
— Я… — жалко отозвалась Мари.
— А где твой хмырь?
— Какой хмырь? — будто не поняла она.
— Ну этот, который тел охранитель…
— Никита?.. Никита со мной, в приемной…
Зря он спросил ее про телохранителя. Зря узнал, что он с ней. Потому что расхотелось ему измываться над Мари. Он даже вспомнил о вежливости. И пригласил гостью сесть.
Но все же он чувствовал свое превосходство над ней. Как ни крути, а она в его руках.
— Извиняться пришла? — спросил он.
— С чего ты взял? — вроде как удивилась она.
— Ты что, правда, не боишься?
— Чего?
— Тебя не волнует, что Эдик все узнает.
— Волнует… Но он ничего не узнает.
— Почему?
— Потому что ты не передашь ему компромат. Ты не захочешь открыть перед ним свои карты. Ведь после этого ты не сможешь над ним издеваться…
— А ты не дура, — усмехнулся Матвей. — Правильно соображаешь.
Да, я хотел растянуть удовольствие… Но ты одного не поняла. Того, что достала меня. Я пожертвую своим удовольствием и отправлю кассету Эдику.
— Значит, ты еще не отправил…
— Не отправил. Но кассета уже в бандероли. Осталось только на почту отнести…
— Ты серьезно?
— Вполне.
— И тебе не жаль меня?
— Нисколько.
— Ты ведь меня опозоришь…
— Ну и что?
— Может, одумаешься?
— Ни за что!
Мари поджала губы. И с ненавистью посмотрела на него. Но ненависть эта не от силы — от отчаяния.
Матвея этим не пронять.
— Я хочу посмотреть эту кассету, — сказала она.
— Последняя воля приговоренного?
— Считай, что так…
Матвей поднялся со своего места, достал из сейфа кассету.
— А ты сказал, что она в бандероли…
— Ты же сама понимаешь, это всего лишь копия…
— И много у тебя этих копий?
— Достаточно.
Он вставил кассету в видеомагнитофон. Снова сел на место. Взялся за пульт дистанционного управления. На экране телевизора появилось изображение. Голая Мари и три мужика над ней.
Эх-ма! Ох-ма!.. Матвей аж развеселился.
— Представляю, как это понравится Эдику…
— Весело, да?
— Еще как!..
— А мне нет.
— Да ну! Не может быть! — Он получал удовольствие, издеваясь над Мари.
Мари встала, подошла к видику, вытащила из него кассету и с силой швырнула ее в стену.
— Невесело тебе, да?
— А ты бы веселился на моем месте?
— С чего ты взяла, что я могу оказаться на твоем месте?
— Ты же знаешь, жизнь интересная штука.
