Видок у него, конечно, не очень. Шмотки из «Секонд-хенда» — одним этим сказано все. Но ведь бедность не порок… Ага, для дураков это сказано. В мире, в котором он жил, бедность считалась одним из самых страшных пороков. И прошлая жизнь его этому научила. И нынешняя.
Правда, в этом мире уважают и бедного. При одном условии. Если ему есть что сказать. И не словами. А оружием. Как минимум кулаками.
Никита потянулся к своей сумке. Достал оттуда «дезерт игл», сунул его за пояс брюк — спереди и поверх рубахи. Если в таком виде он предстанет перед Мари, та сразу забудет о том, как плохо он одет.
Только его появление с пистолетом будет расценено не более чем глупая рисовка.
А потом, ему вовсе не хотелось идти к Мари. Видок у него не тот. Да и что он ей скажет? Попросит у нее отдельную комнату?.. А Мари пошлет его куда подальше. Вместе с Лелькой. Она ведь человек настроения. Захотела — приютила у себя. Вожжа под хвост попадет — выставит за порог в два счета. С нее станется…
Никита сунул пистолет в штаны, утопил его по рукоять.
И рубаху пустил поверх брюк. Лег на кровать. Сложил руки за голову, закрыл глаза. В этом положении и застала его Лелька. Она вынырнула из ванной. Чистая, распаренная и, как всегда, голодная. Никита не открыл глаз. Но услышал, как из ее груди вырвалось почти звериное рычание. Он уже знал, что произойдет дальше. И не ошибся.
Лелька легла прямо на него. Но Никита не подавал признаков жизни.
— Умер, да? — услышал он ее голос. — Вот и хорошо…
Рукой она нащупала гульфик его брюк.
И с восторгом:
— Ни фига себе!.. А крепкий-то какой!.. Она в момент расстегнула ему ширинку. И вытащила из штанов «ствол».
— Тьфу ты!.. Никита рассмеялся:
— Это всего лишь пистолет…
И перехватил вторую ее руку. Лелька явно намеревалась продолжить свои исследования. А Никита ведь тоже человек…
— Никогда не думал, что ты некрофилка, — хмыкнул он. — Это ж надо, покойников насиловать…
— А у тебя пистолет вместо члена! — не осталась она в долгу. — И вместо мозгов тоже…
— Шла бы ты!..
— Что?
— На кухню бы шла.
Твоя Мари тебя дожидается. Кулебяку какую-нибудь к ужину сообрази. Под красную икорку, разумеется. Или лучше под черную…
Лелька выдала несколько нелестных фраз, популярно объяснила, что она о нем думает. И ушла на кухню. К Мари. А Никита остался в комнате. На кровати. Закрыл глаза. И уснул.
Его разбудила Лелька.
— Вставай, ужинать пора…
Никита разлепил глаза. В комнате горел свет. За окнами темно. Поздно уже. И спать хочется больше, чем есть.
