Сейчас в барак загонят до самого утра. А потом снова работа. И так по замкнутому кругу... И если б только это... – В голосе Ильи прозвучало страдальческое возмущение, но Никита не сразу понял, что оно обозначало.
Понял, когда к ним подошли два грязных, небритых и крайне агрессивных типа. Из их же бригады, из их же землянки. Такие же каторжники...
– Все сожрал? – злобно, с претензией спросил один.
– А чего не поделился? – чуть менее озлобленно вторил другой.
Никита даже не сразу понял, что эти двое обращаются к нему.
– А надо?
Он поставил пустой котелок на землю, встал на окрепшие ноги. Калорийная подпитка явно пошла на пользу. И кровь после чая в жилах разогрелась. Даже в глазах светлей стало. И обидно, что этот проблеск света затемняли злобные уроды... Вроде бы одну лямку тянут, одно несчастье на всех, а нет, и здесь без паразитов не обходится. Все-таки даже тут действуют законы зоны. Хотя вряд ли народ здесь делится на воров и мужиков. Здесь все мужики, все вкалывают...
– Он не знал! – робко заступился за Никиту Илья.
– А тебя, херло, не спрашивают... Учить будем, чтоб знал...
– Меня? – удивился Никита.
Он успел напрячь пресс, прежде чем в него врезался тяжелый удар. Дыхание ему не сбили, но все же он предусмотрительно отступил на шаг назад.
– Нельзя так, парни! – мотнул он головой. – Мы же все под одним хомутом, у нас одна правда на всех...
– Артюха, он не понял!
Эта фраза означала только одно – требование усилить разъяснительную работу. Но Никите вовсе не улыбалось отведать на десерт разъяснительных пилюлей.
Поэтому он сам нанес удар, который оказался нокаутирующим. И второй удар также достиг цели.
– Надеюсь, они меня поняли, – взглядом показывая на лежащие тела, обратился к Илье Никита.
– Не знаю, не знаю...
Илью вовсе не обрадовала расправа над злобными попрошайками. Пугливо вжав голову в плечи, он пятился прочь от Никиты, как от прокаженного.
– Эй, ты чего?
Илье не пришлось ничего объяснять: Никита сам понял, почему тот сторонился его. К нему подходила троица более страшных и более крутых на расправу молодцев.
Лагерная охрана – сытые морды в камуфляже и с убойными дубинками.
Один встал к Никите лицом к лицу, двое других расположились по бокам. Грамотная расстановка, ничего не скажешь. Никита смиренно опустил руки. Глупо в его положении выказывать агрессивность.
– Быкуешь? – спросил центровой.
– Нет. Я всего лишь защищался...
– А доходягой прикидывался, – хмыкнула морда справа.
Никита через силу изобразил миролюбивую улыбку.
