Если он позволит себе исполнить роль палача, то ему придется убивать и дальше, пока он не настреляет себе на высшую меру наказания. Тогда его можно будет выпустить за деньги... Вернее, он так будет думать, что его могут освободить. Но это вряд ли. Скорее всего, деньги возьмут, а его оставят здесь навсегда... Но в любом случае он не станет стрелять в Стаса.
– Поближе подойди! – показывая на приговоренного, посоветовал Восьмой.
– Зачем?
– Стреляешь плохо, мажешь... Поближе, говорю, подойди...
– А если все равно промажу?
– Там еще четыре патрона.
.. Если все смажешь, тогда тебе кранты, парень...
Восьмой многозначительно огладил ладонью глушитель своей «беретты».
– Меня нельзя убивать. Я же палач...
– Мы все здесь палачи... – ухмыльнулся Восьмой.
– Как же вы дошли до такой жизни?
– А так же, как и ты, парень...
– Но так жить нельзя.
– Поговори еще!
Восьмой был прав: лимит на разговоры уже исчерпан. Еще несколько слов, и Никиту самого поставят рядом со Стасом. А если он не отдаст пистолет, то спину изрешетит очередь из автомата.
Никита чувствовал, как дышит ему в спину автоматчик...
– Все, молчу!
Никита подошел к Стасу, глянул в его искаженное ненавистью лицо.
– Ну, стреляй, ублюдок!
Пришлось изобразить обиду. Не переставляя ног, Никита обернулся к Восьмому, взглядом фиксируя прежде всего автоматчика. Тот держал его на прицеле, палец на спусковом крючке.
– Вы слышали, как он меня назвал? – Возмущению Никиты, казалось, не было предела. – Да я его, падлу, щас урою!..
Автоматчик слегка расслабился.
Поверил, что Никита сейчас действительно переступит через роковую для себя черту. Тогда и стрелять в него не придется...
И все же автоматчик успел выстрелить. Но уже после того, как пуля воткнулась ему в лоб. Короткая, как миг, автоматная очередь вспорола воздух над головой у Никиты.
– Смотри, Восьмой, я не мажу!
Пистолет снова дернулся в его руке, и Восьмой конвульсивно схватился рукой за простреленное горло. Никита перевел ствол на онемевших от страха охранников.
.. Еще выстрел, еще, и Стас уже на свободе...
В убожество с камерой Никита выстрелить не мог. Затворную раму заклинило в заднем положении – это означало, что патронов больше нет. Но пистолет в умелых руках имеет свойство превращаться в метательное оружие...
* * *Диана стояла под душем – вся в пене, как Афродита, выходящая из моря. Присутствие Алексея нисколько ее не смущало, а он с удовольствием любовался ее роскошным телом через прозрачное стекло душевой кабинки.
