Отрываю взгляд от телефона, смотрю кого предлагает подбросить Роман. Через лобовое стекло замечаю идущую практически по середине дороге родственницу. Пуховик у неё броский, белый с чёрной опушкой по капюшону. Видимо ни только я запомнил одежду девушки, но и ребята, что остались в машине, пока я «разговаривал» с родственничками.
Интересную я картину застал, зайдя в раскрытую дверь дома, который отец приобрёл специально для той, что матерью мне приходиться, и братцу. Вот он то меня и удивил. Думал уже ничего нового я не узнаю о Савелии, но как оказалось, я ошибся.
Этот больной азартными играми человек, прижал к стене собственную жену, которая находится в интересном положении, и умоляющею её отпустить. Но эта туша весом около центнера и не думает отступать, нависает над ней, угрожает.
Что между ними произошло не знаю, и знать не хочу, мне всё равно на их семейные дрязги. Но как-то не по себе стало, и это явно было не чувство жалости. Скорее моральный принцип защищать прекрасный пол стал толчком помочь этой дуре улизнуть от бешеного муженька.
"
"Какой нужно быть идиоткой, чтобы связать свою судьбу с игроком, а тем-более рожать от него. Он же может в любой момент проиграть всё, как он вообще собирается содержать семью? Больной идиот. Отец наконец-то сдержал своё обещание, заблокировал карту, прекратил помогать бывшей жене и младшему сыну. По мне так давно пора было это сделать. Не одобрял я его благородства. Пару раз пытался с ним поговорить, только заканчивалось всё скандалом.
Я прекрасно знаю, что чувство отца к женщине, которая родила меня и Савелия ещё живы.
Но простить её предательства и побег с младшем сыном посреди ночи, и неожиданное возвращение через пять лет. Он явно не может, это выше его предрассудков.
Когда наша с Савелием мать сбегала к другому мужику, то выбрала только одного ребёнка, и, к счастью, им оказался не я.
– Так что, шеф? – переспрашивает меня Роман, и смотрит в зеркало заднего вида.
– Тормози, – отдаю приказ, блокирую телефон, отцу позже позвоню, когда один останусь.
Сейчас я чертовски зол, и явно спокойно с отцом поговорить не смогу, выскажу все про его младшего сыночка. Сыночек, который превратился в потребителя, разбазаривания отцовское состояние, как только его вернула обратно мать. Вернула, как ненужную вещь и заявила, что теперь пришла очередь отца, воспитывать и содержать сына.
Вот только за эти пять лет, что пришли на переходный возраст младшего брата, он связался с не той компанией.
