Осталось только одно желание – отомстить обидчику. И, черт возьми, да! Я его понимаю. Да, я тоже ненавижу Санчеса за его игру и с удовольствием врезала бы ему кулаком и сама за то, что мы потеряли неимоверно много времени! Но такой реакцией, такими разборками, тем более прилюдными, мы оба сделаем хуже и в первую очередь себе же!
Это я и пытаюсь сказать, быстро тараторя, и трясущимися руками удерживая разъяренного быка. Именно так сейчас выглядит мой хоккеист. Но тот только дергается, пытаясь скинуть с себя мои руки.
А потом и вовсе, когда Чесовец выворачивается из захвата и замахивается на Лешу, два глупца снова сцепляются, и если Леше хоть бы хны, он уворачивается от каждого удара, то Санчес уже еле стоит на ногах.
И нет, мне эту гниду не жалко! Мне жалко Рысева, который из-за своей глупости такой выходкой может поставить жирный крест на своей карьере.
– Хватит! Стой! Остановитесь оба! – кричу.
– Рысев! Леха, твою мать! – слышу за спиной и наконец-то могу выдохнуть, прикрывая рот ладошкой, потому что к брату подлетает Славка, а ко мне Эля.
– Хватит, говорю! Тормози! – отцепляет пальцы Леши от футболки Санчеса Слава и встает между бывшими одноклубниками, разводя их друг от друга. – Заканчивай! – Слава, как всегда, само спокойствие, и когда он смотрит на пышущего яростью брата, на лице его, кажется, ни один мускул не дрогнул.
– Что это было, а, Чесовец?! – рычит сквозь стиснутые от злости зубы Леша. – Зависть, Санчес? Злость? Задетое самолюбие? Какого хера ты устроил тогда в баре?! Это ведь был ты! Наркота в алкоголе, эта баба, журналюги.
Все твоих рук дело, тварь!
– Ну, я, – как ни в чем не бывало выдает Чесовец. Еще и умудряется улыбнуться. – Да, я! – уже тверже, отирая кровь с носа и сплевывая себе под ноги. – Меня бесило, что ты у нас был всеобщий любимчик! – полыхнули дикой и необузданной ненавистью глаза мужчины. – Рысев то, Рысев се, Рысев звезда, а мы все были так, на подпевке. Знаменитая ударная пятерка благодаря кому? Конечно, Рысь! – каждое следующее слово Саши было буквально пропитано ядом под названием зависть.
И чем дальше я слышала, тем сильнее сжималось сердце. – Столько лет! Сука! Друг-друг, – усмехается Чесовец, размахивая руками. – Я ненавидел тебя и никогда не считал своим другом, ясно?! Ты украл у меня все! Начиная с того момента, когда ты появился в нашей команде! Херов капитан!
– Ты совсем умом тронулся? – вопреки состоянию звучит ровно и даже как-то удивленно голос моего Леши.
