Обозначить свою позицию и донести до него, что теперь отступать от Ланы и Ляси не намерен. Как бы печально это не сказалось на наших с ним отношениях.
Да, эгоист. Да, сволочь. Но жить без нее не смогу.
Чтобы не тратить время попусту, набираю Антохе, который, на мое счастье, оказывается все в том же баре “Лепрекон”, и, не думая, хватаю с полки ключи от тачки, натягиваю косуху и вылетаю из квартиры.
По нашей с Ланой договоренности после отъезда Славы она должна мне позвонить. Ну, или на крайний случай написать.
Дальше уже “мой выход”. И чтобы не извести себя мыслями окончательно, предпочитаю провести это время не один, а в компании друга. Заодно разузнать у Тохи про Санчеса: где он, что он, и каким образом можно добраться до этого лживого скота, чтобы отдать” должок” за его участие в моей жизни.
В баре Антон сидит со своей женой Вероникой, которая за эти годы, кажется, совершенно не изменилась. Да и встречает меня девушка как старого доброго друга, что не может не радовать.
Такое ощущение, что и не было этих пяти лет, которые развели нас с парнями по разные стороны.
– Ты чего такой взвинченный? – первый вопрос после рукопожатия друга. Тоха пробегает по мне обеспокоенным взглядом и хмурится. – У тебя все в норме?
– Сильно заметно? – скидываю косуху и ерошу шевелюру пятерней. Ненавижу такое состояние, когда буквально сидеть на месте не можешь, внутри все скачет, и тебе хочется подорваться и лететь. Только вот куда? Куда хочется, нельзя.
Пока.
Официант приносит бутылку пива, ставя передо мной на столе, но я от нее тут же отказываюсь, прося подать кофе. Рано мне в “отключку”, впереди еще тяжелая ночь.
– Кофе в двенадцать ночи? Лех, что случилось?
– Вы были правы, – поднимаю взгляд на друга, который долгие пару секунд переваривает в своей голове услышанное, а потом выдает:
– Твоя все-таки?
– Моя.
– Как узнал?
– Лана сказала. И да, Санчес – та еще тварь! – откидываюсь на спинку стула, машинально сжимая руки в кулаки.
Ох, кто бы знал, как они чешутся и требуют найти этого скота и врезать ему хорошенько. А то и не раз.
– Все-таки он? – явно понимающая, в чем суть диалога, кивает Ника, прижимаясь к мужу ближе. – А я знала, что Ланка бы не стала с ним связываться.
– Он, – скорей рычу, чем говорю, сжимая челюсти до хруста. – Больше чем уверен теперь, что журналюги – тоже его рук дело. И та баба, с которой я тогда уехал, его же “заслуга”.
