– Холст, масло, сто десять на восемьдесят сантиметров… простите, а рулеточки у вас не найдется?
– Что? Рулетки? Да объясните же наконец, в чем дело!"
"– Сейчас объясню! Так есть рулетка?
– Лариса, у вас есть рулетка? – обратился Мясников к секретарше, которая наблюдала за происходящим с безмолвным удивлением.
– Сейчас… – Лариса выдвинула нижний ящик и протянула Надежде портновский метр. – Это подойдет?
– Сойдет! – Надежда схватила метр и вскочила на стол, откуда можно было легко дотянуться до картины.
Мясников и его секретарша следили за ней с удивлением.
– Так… так… – Надежда обмерила картину по ширине и по высоте и повернулась к Мясникову с гордым видом: – Сто десять на восемьдесят! Что и требовалось доказать!
– Да объясните же наконец, в чем дело! – потребовал Мясников.
– Вот в чем. – Надежда довольно ловко спрыгнула со стола, отдала метр секретарше и повернулась к Мясникову.
– В дневнике Нины Слепневой написано, что она создала в одно и то же время два своих автопортрета – один в полуодетом виде, другой в обнаженном. Первый автопортрет был представлен на этой выставке… – Надежда помахала в воздухе каталогом. – Он принадлежит сыну Сергея Стрижакова, партийного деятеля, у которого в то время был бурный роман с художницей. Второй автопортрет считается утерянным…
– Ну да, времена были тяжелые… – проговорил Мясников.
– Люди не то что картины, семьи теряли…
– Конечно, – поддакнула Надежда. – Однако Слепнева в своем дневнике пишет, что надежно спрятала второй автопортрет, причем упоминает текстильщиков. Пускай, говорит, они порадуются. Я еще понять не могла – при чем тут текстильщики? И еще она пишет, что оба портрета – одинакового размера…
– Что вы хотите сказать? – Мясников явно заинтересовался.
– Я думаю, что она спрятала свой автопортрет так, как может спрятать картину только художник – написав сверху другую картину, а именно – вот этих самых пионеров в тюбетейках на уборке хлопка.
И подарила картину новому Дому культуры текстильщиков! Картина-то в тему им оказалась – все-таки хлопок…
– Вы уверены?
– Уверена! – Если у Надежды и были какие-то сомнения, она их спрятала поглубже, туда, где Мясников не смог бы их заметить.
