Но на третий день меня остановил на улице незнакомый человек и проговорил с каким-то странным акцентом, сверля маленькими темными глазами:
– Вы думаете, мадам, что все кончилось? Нет, это не так! Если вы хотите уцелеть – отдайте мне то, что вам не принадлежит! Лучше отдайте!
Я отстранилась от него, ничего не понимая, и воскликнула:
– Оставьте меня в покое, или я позову полицейского!
– Никого вы не позовете! Отдайте мне Кольцо Змея, если не хотите отправиться следом за месье Полем!
Я вскрикнула и бросилась бежать.
Он меня не преследовал – должно быть, понимал, что отравил меня самым сильным, самым коварным ядом – ядом страха.
Вернувшись домой, я не находила себе места, думая, что делать.
В конце концов я пришла к единственному и очевидному выводу: нужно избавиться от проклятого браслета, избавиться, пока не поздно.
Приняв это решение, я достала браслет из тайника и отправилась в лавку антиквара месье Дюранталя на улице Пасси. Мы с Полем часто проходили мимо этой лавки, и иногда Поль вежливо раскланивался с ее владельцем.
Правда, когда я вышла из дома, со мной случилось что-то непонятное.
Ноги мои налились свинцом, каждый шаг давался мне с трудом. Мне отчего-то удивительно не хотелось идти к антиквару, как будто я совершала непоправимую ошибку…
Кое-как я добрела до лавки, вошла в нее.
Дверной колокольчик звякнул."
"Я почувствовала ни с чем не сравнимый запах антикварной лавки – запах времени, запах минувшего.
Навстречу мне из-за шкафа с мейсенским и севрским фарфором показался антиквар – сгорбленный старик с круглой плешью и козлиной бородкой.
– Приветствую вас, мадемуазель! – проговорил он скрипучим голосом. – Вы мне что-то принесли или хотите что-нибудь купить?
– Да, я вам принесла… принесла одну вещь. – Я достала из кармана браслет, протянула ему.
Это было невероятно тяжело, мне казалось, что браслет весит несколько пудов. Сам воздух лавки уплотнился и сопротивлялся каждому моему движению.
– Позвольте-ка… – Старик взял у меня браслет, подошел к прилавку, положил браслет на него и принялся разглядывать через старинную лупу в позеленевшей от времени медной оправе.
Я неожиданно почувствовала тоску и опустошенность – как будто лишилась части себя.
– Интересная вещь, – проговорил наконец антиквар. – Очень интересная. Я могу вам заплатить за нее, скажем, пятьдесят франков.
Наверняка это была грабительская цена, но мне было все равно, сколько он заплатит.
Я равнодушно взяла деньги, вышла из лавки.
