Осторожно, медленным плавным движением, опустилась на диван, повернулась, пристраивая ногу в горизонтальном положении, царственным жестом указала гостям на кресло и диванную оттоманку.
– Вы сказали, что хотите написать о Евгении Петровиче. Что вас интересует?
– Всё! – тут же выпалил Петя. – Каким он был человеком, каким был следователем, как погиб. Вы работали в следственном отделе прокуратуры одновременно с ним, поэтому мы и пришли к вам.
– Почему именно ко мне? У нас было много сотрудников.
– Но не все живы.
Все-таки прошло очень много лет. А из тех, кто еще жив, не все… – Петя замялся, подыскивая деликатные слова.
– Не все в здравом уме, вы хотите сказать? – усмехнулась Демченко.
– Скорее, в твердой памяти. Но вы правы, конечно. Мне приходится рассчитывать только на тех, кто в восьмидесятом году был совсем молодым.
– Ясно. О том, что мы с Евгением Петровичем собирались пожениться, вам уже доложили, как я понимаю?
– Да, мне говорили, но я подумал, что это могут быть досужие сплетни.
Спасибо, что сами подтвердили.
«А она довольно прямолинейна, – одобрительно подумала Карина, рассеянно обводя глазами комнату. – Это хорошо. Значит, не будет скрытничать и все быстро расскажет».
Мебель в комнате была одновременно и новая, и какая-то старая. Точнее, старомодная. Вот видно же, что изготовлена недавно и из хороших современных материалов, но впечатление такое, что дизайнер специально взял за образцы то, что имелось в советских квартирах далеких доперестроечных времен.
Мебельная стенка… Да кто сейчас ставит в своих жилищах стенки? Или взять светильники: в люстре и в бра над диваном стоят энергосберегающие лампочки-«свечки», о таких в советские времена и не слыхивали, но форма плафонов в точности такая, какую Карина видела в раннем детстве у себя дома. Она хорошо помнила квартиру бабушки с дедом: там все было так же, как здесь. Вроде уже и середина «нулевых», у всех стеклопакеты, точечные светильники, мебель из каталогов, а «деды», как их называли родители девочки, упорно отказывались что-то менять в своих хоромах: «Мы только в восемьдесят девятом ремонт делали, мебель новую покупали, у нас все чистенько, обои не отваливаются, ничего не поломалось, незачем деньги тратить».
– Кто вам сказал про меня и Евгения Петровича? С кем еще вы говорили?
– С Валентином, его сыном. Он и рассказал, что отец ушел из дома и собирался разводиться, чтобы вступить в брак с вами.
