В этом году зима не очень, прямо скажем, а вот в снежные зимы здесь красота невозможная, глаз не оторвать.
Дом, куда их привезли, снаружи выглядел просторным, без изысков в виде колонн и прочих наворотов, но очень симпатичным. На огромном участке Петр заметил еще два строения, тоже немаленьких, и решил, что это гостевые дома. «К каким-то богатеям приехали, – настороженно подумал он. – Зачем?»
На крыльце их встречал красивый стройный мужчина лет пятидесяти, темноглазый, с обильной сединой. Одежда – джинсы и джемпер – выглядела очень просто и одновременно очень дорого.
Он расцеловался с Каменской и провел гостей в большую комнату, где Петр увидел еще двоих: пожилые мужчина и женщина сидели на диване напротив горящего камина.
– Знакомьтесь, – сказала Анастасия Павловна, и лицо ее почему-то приобрело лукавое выражение. – Татьяна Васильевна и Владимир Николаевич Дорошины. И их сын Игорь.
Петр онемел. Неужели эти старики – те самые люди, с которыми больше сорока лет назад разговаривал Юрий Губанов? А Игорь – тот десятилетний мальчик, который сидел в уголке классной комнаты и сочинял свою детскую сонатину? Наверное, теперь он известный композитор…
Карина растерянно протянула Игорю два букета роз.
Она тоже не знала, что сказать.
– Сейчас принесу вазы, – невозмутимо произнес Игорь. – Мамуля, красные розы тебе, а розовые Нине.
Петру все-таки удалось справиться с охватившей его оторопью, он кое-как представил себя и Карину, и уже через минуту скованности как не бывало. Владимир Дорошин оставался артистом несмотря на то, что уже не выходил на большую сцену, а его супруга улыбалась так солнечно и приветливо, что гостям сразу стало легко и весело.
Татьяна Васильевна щебетала без умолку, и Петр поражался тому, как много слов она ухитряется поместить в крошечный временной интервал. Вот бы ему иметь такую дикцию!
– Настенька рассказала нам, что вы интересуетесь тем милиционером, который приходил к нам расспрашивать про Левшина. Мы его помним очень хорошо, он тогда произвел на нас сильное впечатление.
Вот уж не думали, что бывают милиционеры, которые отличают до от фа и даже знают, на каком месте нотного стана они расположены!
– Не клевещи на правоохранителей, дорогая, – загудел сочным голосом ее муж. – Во времена нашей с тобой молодости был такой композитор Экимян. Помнишь?
И он запел:
– Снегопад, снегопад,Не мети мне на косы…– Помню-помню, – отозвалась Татьяна Васильевна, – из каждого утюга звучала. Ее пела Нани Брегвадзе, кажется.
