Петр в первый момент даже не сообразил, что имеет в виду Каменская. Витя, однако же, отлично понял, о чем говорит тетя Настя.
– А Зоя поможет? – спросил он. – Один я не справлюсь.
– Мы ее очень хорошо попросим, – пообещала Каменская. – Сделаешь, Витюша?
– Если в течение недели – то сделаю, а потом отпуск кончится, так что никаких гарантий. А что, кроме нас, никто не хочет этим заниматься и раскрывать старое убийство? Почему все на нас-то ложится?
Он вытер губы салфеткой и снова посмотрел на Карину.
– Спасибо большое, все было очень вкусно.
«Чего он такой вежливый? Сладкий, как сахарный сироп», – с неприязнью подумал Петр и тут же испытал отвращение к самому себе. Неужели он ревнует? Вот еще не хватало!
– Объясняю для молодых и неопытных, – строгим голосом начал Зарубин. – Чтобы опера начали снова заниматься делом трехгодичной давности, нужны убедительные аргументы. И лучше, чтобы аргументы были такими, с какими можно пойти к следователю, который возобновит следствие. Все, что мы на сегодняшний день знаем, – это пустые словеса.
Кто-то кого-то ненавидит, кто-то кому-то мстит, кто-то в чем-то соврал… Это все не улики, это только основа для построения версий. Чтобы опера зашевелились и следователь почесался, нужны неоспоримые факты и вещдоки. Если у Галины Демченко обнаружится фотография убитого Губанова, не старая, с похорон, а свежая, с современного документа, от этого уже можно плясать.
– А-а, – протянул Витя, – ну да, это само собой.
Карина убрала грязную посуду и спросила, кому что наливать – чай или кофе.
Первым откликнулся Сергей Кузьмич:
– Мне вот того, с апельсинчиком. Вите тоже, он кофе не любит, а Палне кофе, она ничего другого не пьет.
– В отличие от вас, – усмехнулась Каменская. – Когда я уходила звонить Зое, никаких рюмок на сушке не было. Не думай, Сержик, что если я старею, то одновременно глупею. Недооценивать тех, кто старше тебя, – опасное заблуждение.
«Во дает!» – с восхищением подумал Петр.
И вдруг снова подумал о Николае Андреевиче. О его тихонько сказанных словах: «Если доживу».
Сердце опять сжалось, как утром, и в горле встал ком.
* * *Когда гости ушли, было почти два часа ночи. Надо бы ложиться спать, но Петр был так взбудоражен, что понимал: все равно не сможет заснуть. У Карины тоже сна ни в одном глазу. Вся посуда перемыта, на кухне чистота и порядок, даже успели душ по очереди принять, но возбуждение не проходило, в голове роились обрывки сегодняшнего разговора и плохо оформленные мысли.
