Думала, Гай в себя придет и через два-три денечка опомнится, позвонит, и все будет как раньше. Да куда там! У него от мужчины только брюки с пиджаком.
– Вы можете припомнить, что именно говорил тогда Константин Левшин?
– Да он много чего говорил, долго орал.
– Астахова упоминал?
– Было такое, да. Сказал, что разврат и вседозволенность до добра не доводят и любую карьеру могут под откос пустить. Астахов, мол, бабник и сволочь, много о себе понимал, ходил задрав нос, за это и поплатился, конец ему пришел, и нас то же самое ждет.
– То есть Левшин прямо сказал, что Астахову пришел конец?
– Ну да. Именно такими словами, я хорошо помню.
– А насчет прошедшего времени?
– Это вы про что? – нахмурилась Ракова.
– Вы утверждаете, что Левшин, говоря об Астахове, употреблял глаголы в прошедшем времени. Много о себе понимал, ходил задрав нос. Точно, что «понимал» и «ходил»? Или все-таки «понимает» и «ходит»?
Ракова задумалась, потом уверенно кивнула.
– Точно. Понимал и ходил.
– Ангелина, прошло почти четырнадцать лет, – осторожно заметил Юра, все еще не смея поверить в удачу.
– Говорят, что память – штука лукавая и коварная. Подумайте хорошенько.
– Да чего тут думать-то? Я, конечно, внимания не обратила, а вот Гай как раз заметил, их же там, на телевидении, специально натаскивают, чтобы русский язык был чистым, без ошибок. Не дай бог падеж какой-нибудь перепутать или ударение не там поставить, сразу такой хай поднимают – мамоньки мои! Вплоть до выговора с занесением или неполного служебного.
Так что Гай к словам очень внимателен на уровне автоматизма. Так вот когда он немножко оклемался от первого ужаса, то сказал: «С Астаховым все кончено, даже этот алкаш говорил о нем в прошедшем времени, как о покойнике. Если мы с тобой не остановимся, нас ждет то же самое. Нам придет конец, Геля. Все, я решил, мы больше не встречаемся. И вообще не знаем друг друга. Не звони мне никогда». Разве можно забыть, когда твоя единственная любовь такое говорит? У меня его слова вот здесь выжжены каленым железом.
– Ракова прикоснулась пальцами к груди. – Хоть сколько лет пройдет – буду помнить.
– И вы не насторожились, когда стало известно, что Астахов убит? Не подумали, что убийцей может быть Левшин?
– Подумала, конечно. И что? Вы же, милиция, так не подумали, а вас специально учили преступников искать. Почему я должна за вас думать? У вас своя работа, у меня – своя. Мое дело – выступать за нашу страну и приносить медали, ваше – преступления раскрывать.
