Чемпионка мира по стрельбе из лука стала кумиром пацанов. Еще бы! Такая красотка – и настоящий Робин Гуд из Шервудского леса! Книга Гершензона о приключениях Робин Гуда была зачитана до дыр всеми мелковозрастными обитателями дачного поселка. Юра отчетливо помнил, что отец подарил ему эту книгу как раз в том году, когда убили Астахова.
– И как дальше было? – нетерпеливо спросил он. – Что Левшин рассказал? Заглянул, увидел и отошел в сторону?
– Кто, Костян? В сторону? Ага, разбежался. Ну, то есть как оно было – мне неведомо, я на месте происшествия не присутствовал, – Дивеев снова хитренько засмеялся, – но Костян говорил, что даже стучать в окно не стал, просто открыл дверь внаглую и начал стращать, мол, как не стыдно, вы такие люди, должны быть образцом советской морали, а вы что себе позволяете.
Ну и все такое. В общем, побазарили они какое-то время, Костян душу отвел и пошел на трассу тачку ловить. Очень он был обижен на власть за то, что с ним так обошлись, не приняли во внимание заслуги, не захотели беречь талант, никто за него не заступился.
Мне, говорил, не простили всего лишь сложный творческий характер, а им прощают все, им все дозволено, а мне даже свое мнение высказать нельзя было. Считал, что с ним поступили несправедливо. И при каждом удобном случае выливал на людей свою злобу, особенно на известных. Ну, это он сам так рассказывал, я свидетелем не был. Может, и врал, кто его знает. Но слушать было клёво.
Да уж, в осторожности Дивееву отказать было нельзя. Научился разговаривать с оперативниками и следователями.
С виду – открыто, доброжелательно, ничего не скрывая, но на самом деле он тщательно взвешивает каждое слово, чтобы ничего не утверждать и чтобы на его показания нельзя было с уверенностью сослаться…
Значит, тележурналист Гайворонский и чемпионка Ракова могут подтвердить, что Константин Левшин был в Успенском в ту ночь, когда умер певец Астахов.
Юра покосился на спящую соседку, встал, стараясь двигаться как можно аккуратнее, чтобы ненароком не разбудить женщину, достал с багажной полки дорожную сумку, вытащил тетрадь с конспектом материалов уголовного дела Виктора Лаврушенкова.
Сумку снова засунул на полку и так же осторожно сел на место. Ему казалось, что свои записи он помнит наизусть, но после той встречи с Дивеевым он еще раз перечитал их. Дачников и местных жителей опрашивали: не видели ли они той ночью посторонних в поселке. В деле есть рапорты участкового и кого-то из оперов, где изложены результаты подомового обхода.
