Большим тружеником был, всю свою жизнь положил на академвокал, трудился как проклятый. Анна понимала всю меру ответственности и старалась как можно лучше подготовить певца. В тех местах, где ему было неудобно пропевать какие-то фразы, сама придумывала другие слова.
– А так разве можно?
– А почему нет? Так все делают. Игорек!
Мальчик оторвался от своего занятия и вопросительно взглянул на мать.
– Сбегай в библиотеку, дружочек, принеси нам клавир «Травиаты». Тот, мой любимый. Ну, ты знаешь какой.
И к папе забеги, он должен быть в гримерке, у него через час репетиция в костюмах. Попроси его зайти сюда буквально на десять минут, ладно?
Игорь молча кивнул и выскользнул за дверь.
– Немногословный он у вас, – заметил Юра. – Он всегда такой или меня стесняется?
– Игорь-то? – Дорошина расхохоталась. – Наш Игорек не стесняется никого и никогда. Он даже не знает, как это делается. Совершенно самодостаточный ребенок, которому плевать на чужое мнение и чужие оценки. Но когда он весь в музыке – тогда да, погружен с головой и к разговорам не расположен.
Так, на чем мы остановились?
– На том, что Анна Труфанова очень ответственно отнеслась…"
"– А, да. Так вот, Аня поменяла некоторые фразы, потому что в буквальном смысле слова сидела в голове у Астахова и хорошо понимала, что именно ему неудобно и почему. Где-то ноту удобнее было брать на «у», а не на «е», где-то артикулировать стоящие подряд согласные трудно… Нателла даже намекнула как-то, что Астахов очень нравился Анечке как мужчина, и она искренне хотела помочь ему блеснуть в своей первой в Большом театре заглавной партии.
Чтобы вокал был без сучка без задоринки.
– У них был роман? – заинтересовался Юра.
– Чего не знаю – того не знаю, но допустить вполне можно. Я лично не была знакома с Астаховым, он умер до того, как я пришла в профессию, но Нателла говорила, что он ни одной юбки не пропускал, особенно если юбка сама не возражала.
Вот это уже любопытно. Может быть, дело действительно в любовных связях Владилена Астахова, но только не балерина Лилия Бельская была причиной, а концертмейстер Анна Труфанова? Тогда понятно, почему дама из консерватории посоветовала спросить о Левшине.
Уж не любовный ли треугольник там образовался?
– И чем закончился конфликт на репетиции? – спросил Губанов.
Дорошина пробежала пальцами по клавиатуре, издав нечто дребезжащее и противное на слух.
– Вот примерно так и закончился.
