Ровена прочитала на его лице такую огненную вспышку желания, что ее бросило в жар.
– Да, Тобиас? Что такое?
Она подошла еще ближе, и, несмотря на тусклый свет, он увидел, что ее прелестное лицо спокойно и умиротворенно, как никогда раньше.
– Что такого было в том вине, которым только что угощала меня Фатима? Какое-нибудь снадобье, заставляющее кровь вскипать?
– Это вино в самом деле заставило вашу кровь вскипеть?
– Во всяком случае, оно очевидно на меня подействовало. – Тобиас взял руку Ровены, поднес к губам и поцеловал кончики пальцев, наслаждаясь ее запахом и вкусом ее кожи.
Его глаза блеснули в темноте. – Вы выглядите точно какая-то восточная нимфа.
– Я уже начала думать, что вы никогда не придете.
– Означает ли это, что вы скучали по мне, Ровена? Знаете, ничто не может быть важнее, чем видеть вас, – прямо ответил он, и Ровена поняла, что он сказал правду.
Возможно, дело было в волшебстве теплой ночи, или в пьянящем аромате цветов, или в ее непонятном стремлении быть с ним рядом, но, что бы ни послужило этому причиной, сердце Ровены забилось вдвое быстрее.
– Вы прекрасны, – бархатным голосом произнес он. – Куда же, интересно, подевался мой личный юнга?
Как заколдованная, Ровена смотрела в его бездонные глаза, а его глубокий, мягкий голос как будто ласкал ее, увлекая все дальше, завораживая все больше. Ровена подладилась под его шаг, и они пошли по тропинке, обвивавшей сад.
– Был ли ваш день удачен?
– Большую его часть я провел, гоняясь за писцами, а потом получая разрешение на то, чтобы просмотреть перепись рабов, недавно доставленных в Алжир на продажу.
Тобиас рассеянно нахмурился. Ровена с тревогой заглянула ему в глаза:
– Что случилось? Почему у вас такой мрачный вид? Вы узнали что-нибудь о Джейн? – Он нахмурился еще больше, и по ее спине пробежала холодная дрожь. – Вам известно, где она, не так ли? – Ровена остановилась, взяла Тобиаса за локоть и развернула так, чтобы смотреть ему в лицо. – Не лгите мне, Тобиас, и ничего не скрывайте. Ее сюда привозили? Ее продали?
– Я нашел ее имя в списке.
И да, Ровена, ее продали.
– В таком случае… тот, кто ее купил, возьмет ли он ее в жены?
– Нет, до тех пор, пока она не примет ислам.
– Заставить ее покориться будет трудной задачей. Джейн – убежденная христианка. Она никогда не предаст свою веру по собственной воле. – Ровена медленно покачала головой. Она начинала понимать, чем все это обернется для ее бедной нежной сестры. – Сделать это – значит опозорить себя на всю жизнь.
