Тобиас возился с лошадьми. Три из них щипали редкую травку, и он надевал седло на четвертую.
У Ровены появилось дурное предчувствие. Что-то во всем этом было не так, и она немедленно направилась к Тобиасу с вопросом.
– Я еду один, Ровена. Я так решил.
Она замерла, как пригвожденная, не веря своим ушам.
– Я хочу, чтобы вы остались с Сэмом и Генри. Здесь вы будете в безопасности.
– Но я не останусь тут без вас.
– Нет, останетесь, – ровно произнес Тобиас, оставив без внимания страстную мольбу, прозвучавшую в ее словах.
– Я еду с вами, Тобиас. Не для того я проделала этот путь, чтобы в последнюю минуту меня оставили не у дел. – Ее голос звенел.
– Тем не менее так и будет. Я уже сказал, Сэм и Генри защитят вас.
– Меня не нужно защищать. – Ровена кипела от негодования, а самонадеянность Тобиаса только разжигала ее решимость. Внезапно она почувствовала, каково это – быть женщиной, которая полностью зависит от воли мужчины.
– А я не желаю, чтобы мои приказания обсуждались, – резко бросил Тобиас и затянул подпругу.
Затем увлек Ровену за собой, за лошадь, где их не могли видеть и слышать Сэм и Генри.
Его взгляд был совершенно ледяным.
– Вам придется повиноваться мне, – зашептал он, – особенно в таком опасном месте. И речи быть не может, чтобы взять вас в Мекнес.
– Если вы меня не возьмете, я поеду туда одна.
– Проклятье! Только посмейте. Ну будьте же разумны. Вы не можете ехать одна. Города вы не знаете, и языка тоже. Стоит вам открыть рот – и вас тут же схватят.
– И пусть.
Я поеду. Мне все равно.
– Но мне не все равно. И я был бы вам крайне обязан, если бы вы вспомнили, что связаны определенными обязательствами – о чем вы, кажется, совсем не подумали.
– Полагаю, вы имеете в виду обязательства перед вами? – пренебрежительно фыркнула Ровена. – Господи боже, неужели вы не можете думать ни о чем, кроме этой… этой злосчастной сделки? – Однако при одном лишь упоминании о ней внутри Ровены вдруг вспыхнула предательская искра и по всему ее телу разлилось тепло.
Уголок его губ дернулся.
– Я и вправду думаю о ней – и часто, если вам угодно об этом знать, – но сейчас, моя милая…
– Я не ваша милая, – прошипела Ровена, дав наконец волю своему темпераменту, который она так долго сдерживала.
– Пока нет, но непременно ею будете. Вы неверно меня поняли. Говоря об обязательствах, я имел в виду прежде всего вашу сестру. Что хорошего будет для нее в том, что вас посадят в темницу? А это с большой вероятностью может случиться.
