Беатрис готова была ослушаться приказов Кендала, что, по мнению Бриггса, было не совсем разумным поведением.
Беатрис, вздохнув, вышла из комнаты, и Кендал закрыл дверь.
– Жду ваших объяснений.
– Я просто там стоял. Не представляю, за кого приняла меня ваша сестра, но, клянусь, я никогда, никогда бы…
– Допустим, – сказал Кендал. – Мне хорошо известно, как вы ведете себя с дамами, мне бы не хотелось, чтобы моя сестра входила в их число.
– Можете быть спокойны, ваша светлость. Мои аппетиты не распространяются на вашу сестру.
Признание немного разрядило накалившуюся атмосферу.
– У вас есть наследник. – Кендал пристально посмотрел на Бриггса, отчего тому стало не по себе, как всякий раз при упоминании о сыне.
Все верно. Он выполнил самое главное в жизни – произвел на свет наследника. Род будет продолжаться. И не важно, что он никогда не считал себя созданным для брака, не представлял, что делать с ребенком, особенно учитывая непростую жизненную ситуацию. Разумеется, сын получал лучший уход и образование.
Что еще можно требовать от отца?
– Вы должны жениться на моей сестре, – заявил Кендал.
– А вы должны поверить, что между нами ничего не было.
Для Бриггса существовало не так много людей, которых он готов назвать друзьями. Он был отправлен в школу лишь в возрасте четырнадцати лет. Отцу было стыдно за сына, за его поведение, он намеревался полностью подчинить его своей воле, чтобы каждое действие было понятно и санкционировано. Мать отослала его в школу сразу после смерти отца.
– Ты унаследовал титул герцога, – сказала она тихим голосом, потому что привыкла быть тихой и незаметной рядом с отцом.
– Теперь ты не просто Филип.
С той поры он ни разу не был Филипом. Всегда только герцогом Бригамским. Он изменил себя, стал новым человеком. Бриггсом.
По иронии судьбы, именно этого добивался отец, для этого мерзавцу надо было всего-то отправиться в мир иной.
Пребывание его в школе не было простым, все наладилось далеко не сразу. Что же касается друзей…
Откровенно говоря, у него был всего один друг.
Это Хью.
Хью перевел дыхание и отвернулся, будто для того, чтобы собраться с мыслями. Или же просто подавить желание врезать Бриггсу. Будь перед ним другой человек, он непременно бы ударил его, только крепость и длительность отношений заставила сдержаться.
Хью был первым человеком, с которым он подружился, и следует признать, до сей поры единственным.
Впрочем, правила, установленные обществом, не требовали, чтобы Хью руководствовался принципами дружбы.
