Род вытер руки салфеткой и обошел вокруг стола, и она задрожала, зная, что муж сейчас коснется ее.
Он приподнял ее и опустился на стул, так что она оказалась у него на коленях, жар его твердых бедер начал проникать через тонкую ткань платья.
Его нетерпеливые пальцы скользнули под юбку и погладили белоснежную кожу.
— У кого самые длинные, самые красивые ноги в мире? — прошептал Род.
— У меня, — застенчиво пробормотала Розамонд.
— А у кого между стройными ножками спрятан золотой клад?
— У меня, — выдохнула она, когда он накрыл ладонью ее холмик.
— А кто отыщет это сокровище? — поддразнил он.
— Оно зарыто глубоко и достанется только самому храброму. — Сунув руки под его камзол, чтобы погладить грудь, она нащупала пергамент. — Неудивительно, что ты нашел его сразу: у тебя есть карта, дьявол ты этакий!
Род мысленно проклял себя. Он совсем забыл о письме! Розамонд развернула записку и с радостной улыбкой стала читать.
— Ты был в Дарем-Хаусе? Спасибо, Род, ты такой заботливый.
Все время думаешь обо мне.
О, как она ошибалась! В его мыслях царили обман, двуличие, хитрость… хорошо, что он в .совершенстве постиг искусство притворства!
Роджер взял записку и небрежно положил на поднос.
— Не пытайся отвлечь меня от грешных мыслей!
— Я не сдамся без борьбы, — прошептала она.
— Подобные обещания лишь разжигают мой пыл, — хрипловато засмеялся он, готовый предаваться любовным играм хоть всю ночь.
Он спустил Розамонд на пол, поставил туда же поднос и медленно снял камзол и рубашку.
Потом стащил с жены платье, посадил ее на стол и устроился между ее шелковистыми бедрами.
— Род!
Род отстегнул гульфик, и его распаленная плоть восстала во всем великолепии.
— Подходящее прозвище, не так ли? — Он запустил пальцы в ее волосы и завладел губами. — Какой сладостный аромат…
— А от тебя пахнет сандаловым деревом и… жеребцом, что возбуждает куда сильнее любых артишоков.
— Я провел в седле почти весь день.
— Бедный Род, сумеешь выдержать последнюю скачку?
Он одарил ее широкой улыбкой.
— Если я помогу тебе взобраться на рыбака, можешь погонять меня хоть до утра.
— Когда-то я заявила, что непокорные молодые жеребцы нуждаются в хлысте. Не боитесь меня, господин?
— Боюсь. Боюсь, что потеряю разум, сердце и душу, зачарованный твоим колдовством.
— Я жажду твоей силы и власти, а не сердца, господин.
— Не стоит недооценивать меня, Розамонд. Боюсь, ты совершаешь ошибку.
