Розамонд так отчаянно сопротивлялась, что не заметила, как камиза сползла с плеч, обнажив груди. Она лежала под ним, задыхаясь, невыразимо потрясенная охватившим ее желанием. Теплое дыхание овеяло нежные холмики, и она застонала, когда горячие губы втянули ее сосок и принялись жадно сосать. Слишком поздно она поняла, что возбудила в нем не только ярость, но и похоть. Он лихорадочно шептал мрачные, жаркие, бесстыдные слова, оскорблявшие ее невинность.
— Перестань! Прекрати! — задыхаясь, заклинала она, боясь, что еще минута — и назад уже не повернуть.
Род поднял голову и обжег ее свирепым взглядом:
— Ты наденешь платье?
Розамонд молчала, застигнутая врасплох бешенством, полыхнувшим в его глазах. Потом все же кивнула, и Род, встав с кровати, предложил ей руку."
"— Чтоб тебе провалиться в пекло! — воскликнула она, вскочив и подтягивая камизу, чтобы прикрыть груди. Волосы в беспорядке рассыпались по плечам. Отступив, Розамонд надменно вскинула подбородок.
— Либо ты сама наденешь платье, либо я отнесу тебя в церковь прямо в камизе. Выбор за тобой, — процедил Род.
Розамонд вздрогнула. Он не шутит. И это не пустые угрозы.
— Будь выбор действительно за мной, сэр, я осталась бы старой девой. Но от меня ничего не зависит. Де Монфоры, принц и вы заманили меня в ловушку!
Род вздохнул. Придется урезонить ее.
— Розамонд, ты красива, знатна и ничем не хуже Элеоноры де Монфор. Но тебе нужен сильный мужчина, чтобы ты смогла занять подобающее место в обществе.
Разве я не навел порядок в Першоре? Замужество как раз то, что тебе необходимо. — И, глядя ей в глаза, тихо добавил: — Пойми, Розамонд, то, что ты испытываешь, — не гнев, а страх.
Она обожгла его негодующим взглядом, но не опровергла обвинений. Род осторожно сжал ее руку.
— Расскажи, чего ты опасаешься, сердце мое.
— Ничего! — Она ощущала, что его тепло проникает в нее. Как трудно лгать… отрицать очевидное… — И меньше всего тебя!
Зеленые глаза зажглись весельем.
— В таком случае докажи это, Розамонд. Надень свадебный наряд и спускайся в часовню.
Что ей оставалось делать?
Она твердила себе, что согласилась на брак лишь потому, что Роджер спас ей жизнь, а теперь не вольна в своих поступках. Решения ей диктуют сильные мира сего, и она просто вынуждена идти к алтарю.
Не ручаясь за себя, Розамонд молча стояла перед ним, всем своим видом выражая дерзкий вызов.
