Их встречали как героев – настолько сильно, что у меня чуть не заложило уши.
Я даже на минуту подумала, что не услышу выступление под этим гулом, однако, усилители звука здесь оказались на высшем уровне.
– Добрый вечер всем! – поприветствовал нас солист, на плече у которого пристроился призрачный хорёк.
Голос вокалиста доносился буквально в каждый самый отдалённый уголок – словно он стоял здесь, рядом с нами. И зал, услышав тоже самое, затих.
62
– Вы ждали этого так же, как и мы? – спросил он, и в ответ тысячи голосов слились в дружный хор, закричав:
– Да!!!
– Тогда помните, что здесь вы можете делать всё! Хотите подпевать – пойте! Хотите танцевать – вставайте и танцуйте! А мы начинаем!"
"Ударник принялся отбивать ритм, следом за ним вступили два гитариста, и нас словно утащило в другой мир.
Мы позабылись, кто мы и где мы. Мне стоило у них поучиться, как заводить зал, то прося поднять руки, то давая возможность допеть самим слова любимой песни. Однако я о таком даже не думала. Я лишь сидела, украдкой отстукивая ритм каблучком, и наслаждалась моментом.
Конечно, я чуть сдерживала себя, как и Фреса, однако никак не ожидала, что Мейсон предложит:
– Хочешь встать и потанцевать?
– Что? – опешила я в первый момент, даже не понимая, о чём он говорит.
– Там в зале некоторые встают с мест и раскачиваются в так музыке, – пояснил он, кивнув куда-то в темноту. – Не хочешь так же?
Меня сдерживала куча мыслей и правил. Я опасалась чужих взглядов и собственного стыда. Однако в этот момент вдруг поняла, что с Мейсоном я действительно свободна.
Под изумлённым взглядом Фресы, я подошла к парапету и начала раскачивать я в таки мелодии. Жених неслышно встал позади и, положив руки мне на талию, повторял за мной. Я подпевала на дженийском, и Мейсон едва слышно вторил у меня над ухом.
Естественно, сестра тоже сидеть не осталась, и даже Сахаринка то и дело подёргивала лапками и с привычной картавостью и жутким акцентом перевирала все слова.
Все самые лучшие композиции уже исполнили, небо над прозрачным куполом потемнело – концерт явно подходил к концу.
Вот только завершение его стало для меня слишком внезапным. После очередной песни, сорвавшей овации зала, музыканты не перешли к следующей, а вокалист внезапно объявил:
– Наверняка вы все этого ждали, да?
И зал одобрительно загудел, а мы с Фресой удивлённо переглянулись. Словно для таких же несведущих как мы, солист пояснил:
– Наш традиционный конкурс на звание самой преданной фанатки.
