На черной футболке Бланжа теперь тоже расплывалось пятно, а наш публичный позор был засвидетельствован минимум сотней студентов кампуса.
– Извини, – выдавила я, почему-то подумав: а сколько вообще эта футболка стоит? Такие явно продают не в «Колинз».
– Ерунда, – выдавил он, отряхиваясь, потом схватил меня за руку и потащил в глубь дома, а потом вниз по лестнице.
А я так растерялась, что сообразила, куда мы идем, только когда он закрыл за нами дверь подвала, подперев ее ногой: на время вечеринок замки́ обычно оттуда снимались, чтобы не пришлось ломать дверь, если кто-то запрется и уснет в отключке.
– Прости, я ходячая катастрофа, – пробормотала я, оглядываясь. Мы оказались в дополнительной ванной, совмещенной с прачечной.
– Насколько это не метафора? – серьезно уточнил Бланж и снял перчатки. Я снова залипла на его пальцы и извилистые, словно реки, линии вен, бегущие по предплечьям. Ничего не смогла с собой поделать.
– На все сто.
– А вот это плохо, – ответил он и, воздержавшись от дальнейших комментариев, стянул с себя футболку.
– Эй, ты что делаешь? – возмутилась я, глядя на то, как он раздевается.
Не обращая внимания на мои протесты, он отодвинул меня рукой в сторону, открыл кран и принялся замывать пятно на собственной одежде. Я посмотрела в зеркало через плечо. Мой серебристый топ на спине окрасился в красный.
– Господи, – выдохнула я, оттягивая ткань, пропитанную сладким соком и отвратительно липнувшую к спине. – Кэсс меня убьет.
– У тебя есть десять минут, чтобы смыть эту дрянь.
– Отжав футболку, Бланж встряхнул ее резким движением, закинул в сушилку и нажал на кнопку «Холодный воздух». – Ну или ходи липкой весь вечер и благоухай дешевой водкой.
Я поморщилась. Возникло чувство, будто жизнь издевается, каждый раз загоняя меня в неудобные ситуации перед этим парнем.
– Отвернись, – велела я, тут же добавив: – И покарауль дверь.
– Да никто сюда не войдет, – закатил глаза он. – А учитывая, что мы живем в Калифорнии, где по улицам шастают полуголые девицы, вряд ли ты хоть кого-то этим способна удивить.
– Все равно отвернись! Пожалуйста.
Последняя фраза наконец подействовала: Бланж отошел и повернулся ко мне спиной, а я стянула с себя противный липкий топ, включила воду и набрала в ладонь жидкого мыла.
– В кампусе и так невесть какие слухи о тебе ходят. Не хочу, чтобы еще и я оказалась в них замешанной.
– И какие же? – совершенно искренне поинтересовался он.
– Что никто из девчонок не задерживается у тебя дольше, чем на одну ночь.
