– Ты сейчас серьезно?
Он с минуту смотрел на меня, явно анализируя, что не так. Я буквально чувствовала, как вращаются в его голове шестеренки.
– Не понимаю, – наконец произнес он."
"– Ты в свои двадцать с небольшим уже отправил на авторазбор несколько десятков мотоциклов, а мое достижение года – не упасть в третий раз на лестнице кампуса, ибо уже позор. Тебя ждут твои гигантские призовые и толпы девчонок, готовых жизнь отдать, лишь бы ты посмотрел в их сторону, а мне бы накопить на новый матрас к Пасхе, и это будет ого-го какое достижение.
Думаю, ты должен понимать, что в нынешних обстоятельствах продажа моего фото за десять штук меня немного шокирует.
– Но это ведь хорошо? – осторожно поинтересовался он.
И как бы мне ни хотелось верить, что в жизни бывает по-другому, сама жизнь из раза в раз доказывала: нет. Такие, как он, взлетевшие слишком быстро и слишком высоко, не знают, какую цену мы, обычные люди, платим за то, чтобы пройти хотя бы половину того же пути. Им и не надо.
– Я боюсь этого слова как огня, Бланж.
– Почему?
– Потому что боюсь сглазить. – Разнервничавшись, я принялась соскребать ногтем логотип с его мотоцикла, и, глядя на это, Бланж на всякий случай перехватил мою руку. – Ничего в этой жизни не бывает слишком хорошо. Всегда случается что-то.
– Но не с нами.
– Почему ты так уверен?
– Просто чувствую. Доверься мне. – И, перекинув ногу через своего коня, он махнул рукой, приглашая присоединиться.
И я поверила.
Мотоцикл окатил ближайший спальный район бессовестным ревом, и в первый момент мне захотелось провалиться под землю: сколько раз я сама ругалась на мешающих отдыхать мотоциклистов, но почему-то в этот момент, покачав головой, рассмеялась.
А уже через несколько часов на мой счет было перечислено десять тысяч за тот самый «легендарный» снимок.
Глава 24. Когда Аризона плачет
«Джеки, ты должна мне помочь».
«Джеки, я же люблю тебя».
«Я тоже люблю тебя…» – набрала я и, так и не нажав на кнопку «Отправить», погасила экран.
И нет, это был не Беланже. Впрочем, он никогда не звал меня Джеки.
День был обычным. Ничего не предвещало беды, пока не раздался телефонный звонок от матери. Он застал меня на поле, где я снимала садящееся над долиной солнце и парней с Лил, выпрыгивающих на его фоне. Я держала телефон одним плечом, пока она рассказывала о работе, делилась местными сплетнями о тех, кого я не помнила, а потом вдруг разрыдалась, признаваясь, что очередной Норман исчез из ее жизни, прихватив с собой все деньги. Классика.
