Боже, как я была ему в этот момент благодарна!
– Не расстраивайся, – произнес Бланж, подходя ближе.
Лил в это время листала в телефоне удачные дубли. Я надеялась, что такие там имелись. Хотя бы один. Потому что эмоции на ее лице были не особо обнадеживающими. Бланж вдруг наклонился, сорвал желтый полевой цветок и протянул мне.
– Просто не забывай, – сказал он, посмотрев в мои глаза так мягко и тепло, снова становясь тем самым парнем у парковки, – что ты очень красивая.
Я знала: Беланже далеко не романтик.
Поняла это еще с нашей первой встречи. Может, оттого так растерялась. Изо всех сил попыталась задушить улыбку, но она, предательница, все равно вырвалась наружу.
Щелкнула камера.
– Невероятно! – выдохнула Лил. – Именно то, чего я хотела!
– Мы закончили? – пробормотал Бланж, снова нацепив на лицо маску, лишенную эмоций.
– Да, с первого раза вышло идеально.
– Отлично, поехали.
Он развернулся и зашагал к своему мотоциклу. А я зажмурилась, пытаясь спрятать под веками разочарование.
Потому что, как бы ни было обидно признавать, снова попалась на эту уловку. И от этого было вдвойне противнее. Отвернувшись, я нацепила на голову дурацкий шлем, уселась позади Реми на мотоцикл. Тот взревел. И глупые надежды, что все шло от сердца, растаяли вместе с облаком выхлопного газа.
Глава 17. Игры, в которые мы играем
Сны о доме всегда начинались одинаково. Я стояла у порога. Стояла, не в силах пошевелиться, будто увязла в горячем песке. Я не кричала. Не металась по постели.
Я научилась сдерживаться, запирая вопли внутри и просто немея от ужаса. Но на этот раз что-то меня разбудило. Вернее, кто-то.
– Бла-а-анж, – простонала я, понятия не имея, каким образом мы оказались почти в объятиях друг друга.
И ладно бы он посягнул на мою территорию: в таком случае я могла бы спихнуть его. Но нет. Это я нагло лежала на его половине, еще и ногу забросила сверху. Хотя, надо признать, Беланже свои обещания выполнял: руки не распускал и честно держал дистанцию.
Во всем виновато это место. Оно настоящая аномалия. Потому что днем не знаешь, куда спрятаться от жары, ночью же сводит зубы от холода. Вот нас и притянуло. Я потерла рукой лицо, прогоняя сонливость, и толкнула Бланжа локтем.
– Что? – резко дернувшись, проснулся он. – В чем дело?
– Ты опять храпишь!
– Тебе показалось.
Чего?! А что меня разбудило, в таком случае?"
"– Хотела бы я сказать, что ты милый, хотя бы когда спишь, но нет.
