Она подходит, берет обе мои руки и крепко, радостно сжимает.
— Терин Одал. Как же я ждала, когда в пещерах появится хоть один мой прямой потомок. Устала, да?
Девушка ведет меня и усаживает за круглый каменный стол, сама садится напротив, все еще крепко держит мои руки в своих.
— Кто вы? — спрашиваю с интересом и без страха.
— Можешь называть меня Лейрин. Ныне… некто вроде оракула, духа, заключенного в родов артефакте Одал.
Лейрин киван на шкатулку на постаменте.
— Неожиданно, — произношу я, меньше всего ожидавшая такого поворота.
— Руны не предсказывали мне встречу с предком.
— Они бы и не смогли. Я и мой артефакт гораздо сильнее. Мы очень древние, — Лейрин скользит взглядом по моей сумке, в которой лежит мешочек с рунами. — Твои же руны очень молоды, и не напитаны достаточной силой. Постарайся все-таки беречь свои руны и больше не давать их в обиду. В них частичка тебя.
— Конечно. Но почему вы оказались здесь?
— Для защиты своих территорий я когда-то влила слишком много сил в артефакт.
Делала это сознательно, понимая последствия. В некотором роде обрела бессмертие, но оказалась навсегда привязана к вещи. Это давняя история, на которую не стоит тратить твое время и внимание, главное, что сейчас я здесь, и находится мне тут придется еще очень и очень долго, служа империи.
— Это вы… покровительствуйте императорскому роду, наделяя его некоторыми особенностями? — озвучила я свою догадку. — Из-за вашего древнейшего артефакта я не могу ничего узнать об императорской семье?"
"— В том числе, — улыбнулась Лейрин.
— Но давай вернемся к тому, зачем ты здесь. Я живу тут очень и очень долго, и единственное мое развлечение, это когда присылают людей для отбора. Мне дано увидеть судьбу приходящих ко мне лучше, полнее и больше, чем способны предсказать твои руны, и мне доверен выбор. Я стараюсь выбирать честно, наилучший вариант, дабы у выбранной пары сложилась наиболее благоприятная судьба, но главное мое развлечение в самом выборе, а возможности посмотреть на мир, его настоящее и будущее, пусть и в рамках судьбы определенных людей.
— То есть, никого испытания в лабиринте нет. Но вы беседуете с людьми?
— Только если надо кого-то утешить. Я объясняю, почему не выбраю, того или иного человека. Правда, они все равно этого потом не помнят, но в душе больше не чувствуют такого сильного разочарования. Как правило, ко мне присылают во время отборов среди знати, чтобы снять с себя ответственность за выбор.
