— Кир Пунта, а вы не могли бы дать мне рецепт этого варенья?
Взгляд у меня — совершенно безмятежный, ни одной мысли у меня нет, смотри-смотри, старик, я интересуюсь только рецептами и нарядами!
Первый раз я удостоилась кислой улыбки кир Пунты.
— Кир Стефания, когда вы войдёте в мой дом, я обязательно научу вас варить такое! Жожель очень любит этот десерт!
— Очень-очень любит! Больше всего любит! – подтвердил мой жених, капая на салфетку розовой от варенья слюной…"
"Мне нужно было хоть ненадолго освободиться от Пасы и поговорить с Каной.
Так, чтобы другие не видели и не начали у неё выспрашивать, что именно я хотела узнать. Из тех людей, что меня сейчас окружают, я не могу доверять никому. Кане, кстати, тоже. Поэтому, очень желательно, чтобы никто и не видел, что я вообще с ней говорила. А мне нужно выяснить следующее.
Кто у нас соседи, в какую сторону к ним идти, как обращаться, дружил ли с ними отец Стефании и прочие подробности.
Никто же не знает, что я совершенно не помню прошлую жизнь Стефании кир Шахнон.
Но если узнают о моих вопросах – у них возникнут свои, на которые мне придётся как-то отвечать…
У меня вторая жизнь, молодое здоровое тело, это – восхитительно. Но я бы с удовольствием вернулась в своё, родное, лишь бы не биться, как муха в паутине, в этой круговерти. Постоянный страх выдать проблемы с памятью, а точнее, с незнанием самых обычных реалий этого мира, липкое отношение ко мне Серджио и кир Пунты, омерзительный Жожель и дядя Токсо – как же мне всё это опротивело!
Надзор и невозможность заняться хоть чем-то, кроме вышивания дурацкой тряпки для храма, тошнотное присутствие сопящей за спиной Пасы, необходимость хоть что-то придумать, что может помешать браку – я устала от всего этого…
Глава 15
Свой план я начала приводить в исполнение с утра.
Внутри – мелкая дрожь, но никто не должен заметить. Я стискивала зубы и жалобно улыбалась, но изо всех сил старалась показать, как мне плохо.
Я даже выпила на глазах у Пасы мерзкий декокт от головной боли. Пусть все знают – хрупкая барышня приболела… Грустно посидела в кресле, откинув голову и запретив Пасе даже шевелиться.
— У меня от шума голова болит, Паса! А ты ещё тут возишься…
Уличные грубые башмаки я надела сразу с утра, как встала. Именно тогда, когда Паса выносила воду после умывания. Так что до обеда я просто ждала подходящий момент.
