Там кирус Март показывал мне суда, рассказывал какое и куда ходит, чем отличается в оснастке, мы яростно спорили, какой рейс в наше время выгоднее, чем лучше закупаться на Островах, чем – в приграничном с нами Вайтайнском государстве...
Кир Гинза явно скучала, но я недавно подняла ей зарплату и она стоически переносила наши разговоры.
Потом, промёрзшие, а иногда и промокшие, мы возвращались домой, с аппетитом обедали и устраивались у камина. Слушать рассказы кируса Марта мне не надоедало. Иногда мы с ним «разбирали на части» какое-либо из его путешествий.
С тринадцати до двадцати пяти лет он успел поплавать на трёх кораблях и многое повидать. Спорили, где можно было бы избежать опасности или прикупить что-то на продажу...
Единственное, о чем он никогда не рассказывал – свой последний рейс. К тому времени он уже был ристом второго ранга королевского флота/по моим примерным прикидкам – старший лейтенант этого самого королевского флота/. Так что я не знала, чем кончился рейс и почему кирус хромает, что произошло на судне и как он оказался помощником архауса.
Разумеется, однажды я попыталась расспросить его, но он так болезненно поморщился и так неуклюже перевел тему, что второй раз заводить подобный разговор я просто не рискнула. Я дорожила нашими доверительными отношениями и ценила его откровенность. Однако, лезть ему в душу не считала возможным.
К концу зимы, почти через год нашего общения, я заметила, что кирус Март хромает значительно меньше.
Глава 63
Выходной обещал быть очень скучным.
..
Кируса Марта стоило ожидать не раньше, чем через две седьмицы. Все книги были прочитаны уже на два-три раза, новых я не покупала. Не покупала просто по тому, что ни одна из них н
Выходной обещал быть очень скучным...
Кируса Марта стоило ожидать не раньше, чем через две седьмицы. Все книги были прочитаны уже на два-три раза, новых я не покупала. Не покупала просто потому, что ни одна из них не приглянулась.
Лежал только до лучших времен сборник местного поэта. Книгу я нашла не новую, потрёпанную и в чернильных пятнах.
Но все страницы были целы. Правда продавец, почтенный кирус Неристо, несколько пренебрежительно поморщился на мой выбор.
— Это поэт эпохи раннего романтизма, кир Стефания... Нет-нет, его нельзя назвать бездарью! Он, безусловно, обладал редким даром слова! Но сейчас пишут совсем о другом. Люди стараются смотреть на мир с практической точки зрения, а не воспевать всяких там чужестранных богов, смерть или языческие обряды.
