Женщина подхватила со льда раскиданные одежды кируса и, буквально подпихивая его в плечо, выговаривала:
— Двигайтесь, двигайтесь почтенный кирус, не стойте. Сапоги вон надевайте – и бегом до огня! Бегом-бегом, тогда, может, и не простынете! А лошадку вашу приведут, не переживайте…
Кир Лисса вернулась в коляску и скомандовала мне:
— Кир Стефания, ступайте домой и переоденьтесь. А я вернусь к себе – нужно найти кирусу сухую одежду… А обед… Ну, что – обед! Отложите на часок, ничего страшного!
Я бы отложила его и совсем, но приедет кирус Террино, так что в любом случае, мне нужно домой.
Кроме того, рукава платья, мокрые выше локтя, постепенно распространяли влагу по всей одежде. Да и на животе всё шире расползалось мокрое грязное пятно. Благо, что тут пешком до моего дома меньше километра. Я плотнее закуталась в накидку и скоренько двинулась домой, местами переходя на лёгкую трусцу – хорошо бы разогреться и даже вспотеть.
К дому я подбежала практически вместе с кирусом Террино. В двух словах объяснив причину задержки обеда, извинилась и ушла переодеваться.
Сета суетилась вокруг с тазом горячей воды и кувшином, подтыкала тяжёлый тёплый плед, охала, ахала, аккуратно выспрашивая подробности, но работала споро. Через пять минут я уже сидела закутанная в чистый халат, с ногами в тазу, а она подливала туда кипяток и добродушно приговаривала:
— Ничего-ничего, сейчас быстро согреетесь! А кирус ваш никуда не денется, я его в зале усадила и ман Сона ему глинтвейн сейчас подаёт. И вам бы кружечку горячего не мешало!
— Неси!
— Вот и хорошо! Вот вы и молодец! – спиртным я здесь практически не пользовалась, только для пропитки пирожных, так что Сета, пожалуй, не зря напомнила мне про глинтвейн.
"
"Принимая из рук горничной обжигающую руки толстостенную посудину с тёмным питьём, я, внутренне, не переставала дрожать. Пожалуй, уже и не от холода – ноги в тазу с горячей водой напоминали красные гусиные лапы, так распарились. Да и вообще, согрелась я ещё в дороге, пока трусила бодрой рысцой. Скорее, это – нервное…
Сета разбирала мои мокрые и не слишком чистые тряпки, определяя, что – стирать, а что – прежде высушить и заштопать, я же блаженствовала от ощущения покоя и безопасности.
Но кирус-то каков! А?! Кинулся, даже не раздумывая! А ведь не в летнюю речку прыгал… И когда успел сообразить? Сейчас, в тепле и сухости, я понимала, что действовал он совершенно правильно. И те секунды, что потратил на снятие тяжёлой накидки и сапог – они тоже такие… правильные.
