Персиковая кожа, розовые пухленькие губки и чуть курносый нос. Но он совсем не портит лицо, скорее – придаёт задорное выражение. Удачно, что брови и ресницы темнее волос. Не чёрные, конечно, но – тёмные. Веснушек нет. Кожа плотная и здоровая. Рост примерно метр шестьдесят пять. Худощавая. Можно и набрать немного. Пожалуй, мне не на что жаловаться! Я молодая и симпатичная, даже – очень!
Ноги утопали в высоком ворсе ковра. Надо же, как Васса о себе заботится. Думаю, стоит глянуть остальные комнаты.
Следующая — большая и светлая, не жилая. На мебель накинуты старые простыни и чехлы, небольшой шкаф со стеклянной дверцей, в нём видны книги.
А вот самая дальняя комната меня удивила. Тоже чехлы и простыни, но огромное окно со снятыми шторами, кровать с балдахином из кремового ситца или сатина. Никогда не разбиралась в таких тонкостях. Белые стены, а на них нарисованы бабочки и цветы, сейчас уже слегка потускневшие.
Камин низенький, сделанный для девушки подростка.
Над ним – след от овальной картины или… Овальное зеркало в гостиной! Вот оно что! Красивый письменный стол с потускневшим бронзовым чернильным прибором. Я даже не сразу поняла, что это такое. Давно не видела чернильниц. Похоже, что это — детская. Странно, почему же я живу не в ней?
— Фания! Что ты там делаешь?!
— Кана, это моя детская?
— Да, раньше ты жила там…
— А потом?
— Ну, понимаешь, ты непочтительно разговаривала с кир Виссой…
— И что?
— Фания, ты требовала себе новое платье и кир Висса тебя наказала.
Ну, сперва ты ночевала на чердаке один раз. Потом ещё один… А потом стала там жить.
— Кана, ты хочешь сказать, что за год, который прошёл с момента смерти моего отца, меня, наследницу, выгнали из моей комнаты и я теперь живу на чердаке?
Кана растерянно молчала. Спрашивается, что я привязалась к бедной женщине? Для неё всё это – данность и всё это – нормально. Она не видит ничего плохого. И так, возится и опекает сироту. Прислуживает ей.
Ну, теперь уже, получается, мне прислуживает. Ладно, разберёмся и порешаем…
— Пойдём мыться, Кана.
Мыльня оказалась чем-то похожей на сауну. Сухой горячий воздух, чугунная печурка с котлом горячей воды, деревянные тазы-шайки, в которых Кана стирала то, что я сняла с себя. Мыло больше всего напоминало хозяйственное, но я и этому была рада. А волос-то под мышками…
— Кана, мне нужна бритва.
— Это зачем ещё?
— Я хочу вот это всё сбрить.
