Хоть в этом плюс какой-никакой…
— Кана, а мачеха меня обижает?
— Ой, Фания… Ну, что ты придумываешь? Не обижает она, просто характер у неё такой. Строгая она очень. А ты, понятно дело, злишься, что она всем распоряжается.
— А чем именно? Ну, что у меня такого есть, чем она распоряжается?
— Ну, вот Монча. Она вся – ваше приданое.
— А это посёлок или город?
— Ой, как же ты теперь будешь, деточка?! Посёлок это. Большой!
Забавно. Посёлок большой, а я сплю на чердаке.
— Аж двадцать два дома! А как замуж-то выйдешь, так станет ещё больше!
— А сколько у жениха домов?
— Целых четырнадцать!
Я чувствовала себя полной идиоткой.
Считать я всегда умела. Может, здесь невесту так сложно спихнуть с рук, что и это хорошо?! Или, всё же, следуя классике жанра, что-то мутит мачеха? К деньгам я всегда относилась уважительно. Надо будет уточнить, так ли выгоден этот брак. Да и сама мысль о браке не радовала. За последние дни я точно поняла, что никакого замужества мне даром не нужно.
Хватит уже, наигралась в семью.
Может, удастся договориться с этой кир Вассой? Похоже, я просто не могу всерьёз воспринимать эту ситуацию – слишком она безумна. Какая я, к лешему, попаданка?! Только вот, похоже, что мироздание к моему недовольству абсолютно равнодушно. Сидит напротив меня эта нереальная Кана, в этом нереальном мире, и рассказывает вот это вот всё. И мнение моё никого не интересует. Мирозданию плевать, нравится мне ситуация или нет…
— Ой, Фания, заболталась я с тобой! У меня ещё со стола после обеда не убрано, сама знаешь, кир Васса недовольна будет.
Я вечером приду, деточка. А вот тут я тебе попить оставила.
От разговора я устала и снова погрузилась в дремоту. Разбудили меня тяжёлые шаги за дверью. В маленькие окна светило предзакатное солнце, окрашивая лицо высокой женщины, что без стука вошла в дверь.
Тёмные волосы зализаны в высокий узел. Ярко-зелёное платье, сверху — вязаная шаль со сложным рисунком. Похоже, не столько для тепла, сколько – для статуса и красоты.
Крепкая и белокожая, как будто не в деревне живёт. Пожалуй – красивая, если бы не такое постное выражение лица. Прямой нос, крупноватый чёткий рот, уголки опущены вниз, густые брови и роскошные ресницы. А вот глаза - светло-серые, какие-то мутноватые. В ушах – довольно крупные чеканные серьги, воротник платья заколот брошкой в форме птички. Мягкие, даже на первый взгляд, белые руки – сложены одна на другую чуть ниже пояса.
