Да и вообще в любой другой комнате, кроме нижней, где находилась лавка с зельями. Все ценное было точно внизу. Уж если кому и придет в голову что-нибудь стянуть, пусть постараются не разбудить меня. Мне срочно был необходим здоровый сон.
Все так же не включая свет, преодолела скрипучую лестницу и, толкнув дверь перед собой, прошла в комнату. Остановилась ровно у кровати и тяжело вздохнула.
Как же меня запарила эта ежедневная гонка на выживание. И почему Миери не оказалась просто добродушной богиней, что дала бы мне второй шанс на жизнь? Без всяких дерьмовых условий.
Эх, как бы хорошо я тогда зажила.
Но случилось то, что случилось. Так что довольствоваться приходилось тем, что было.
— Черт бы побрал тебя, Миери, — уже привычно буркнула я, распуская волосы и развязывая тесемки платья, что тут же упало к моим ногам.
В эту секунду разом случилось несколько событий. Раздался скрип стула, что по-прежнему стоял у возле узкого столика возле окна, уже не загруженного хламом по причине одного из моих приступов «чистоты».
Одновременно с тем, я услышала чей-то смешок, брошенный настолько небрежно, что впору было брать ноги в руки и бежать в одном исподнем куда глаза глядят. А ещё…
— Кто такой черт?"
"Мать моя женщина! Я вздрогнула, обернувшись, и тут же замерла, словно статуя, с распущенными волосами и дрожащими руками.
В темноте комнаты могла различить лишь контуры фигуры, сидящей на стуле, но этот голос… хрен бы я его забыла за пару часов!
Взгляд мой, видимо, из-за страха (ведь у него, как повадилось, глаза велики), будто бы прозрел еще сильнее.
В углу, освещенный тусклым светом луны, бьющим из окна, сидел Кхагар Дормор собственной персоной. Теперь-то он не прятался. Его темный изучающий взор был устремлён на испуганно застывшую меня, а губы — изогнуты в издевательской усмешке.
Но не это меня пугало более всего. А то, что в его руках был мои гриумар. В раскрытом виде.
Липкий холод пробежал по спине. И следом я тут же вспомнила, что стою перед ним в одном исподнем, что в целом было ещё достойным поводом, чтобы поднять тревогу.
Однако стоило мне открыть рот, что использовать его по назначению (закричать то есть), как Дормор вновь решил взять на себя слово:
— В твоих интересах не поднимать шум.
Рот я закрыла. Да так, что зубы клацнули. И тут же метнулась на кровать, закутавшись в одеяло по самую голову.
А нечего меня так рассматривать. Нервы у меня не железные.
— Что вы… что вы здесь делаете? — трясущимся голосом спросила я.
