Нарядный человек оказывается ведущим, и говорит, что будет по одной называет наши имена. Представившаяся должна рассказать кто она, откуда, почему хочет замуж за принца.
Отвечает первая. Стоит ей закончить, и на нее сыпется град вопросов от господ, сидящих на ряд ниже от принца. Ведут себя и говорят, словно строгие, придирчивые судьи, вслух оценивают девушку, критикуют, быстро доведя ее до слез. Многочисленные зрители на других трибунах довольно шумят, похоже, здесь многих невест так выставляют на посмешище.
и народу это нравится.
Но вот такие переговоры с судьями, к счастью, длятся не очень долго. Отвечает вторая девушка, третья, и вот, артефакт для усиления звучания голоса передают мне.
— Терин Одал, — представляет ведущий. — Расскажите о себе.
А рассказывать особо и нечего.
— Терин Одал, — произношу я задумчиво, не зная, что можно еще поведать. — Сирота. Приехала с восточной части империи. Округ Хемир. Семьи нет. На отбор прибыла… чтобы эту семью обрести.
— Как интересно, — бодро произносит ведущий.
— Получается, семью вы хотите приобрести не простую, а императорскую, так?
— Наверное, это логичный вывод, если я здесь, — отвечаю аккуратно, потому что очент не хочется врать. Судя по выражениям знатных лиц на трибуне, мой ответ посчитали дерзким.
— Какие высокие запросы у сиротки, — кривясь, произносит разряженная дама из судейского ряда. — Но я сразу говорю, что буду голосовать против этой кандидатуры. — Не хватало еще какую-то сироту без роду и племени на отбор брать.
Мы его императорское высочество чтим и уважаем. Где платье благородной девушки взяла, а? Украла?
— Я его приобрела благодаря полученной награде за победу в региональном отборе, — спокойно отвечаю я. Плакать, как девушки передо мной не собираюсь. Ясно же, что судьи специально выводят на эмоции, всем нужны зрелища.
Замечаю, что принц наклоняется к одному из судей, что-то ему говорит, и вскоре этот судья, когда закачиваются расспросы от вредной дамы, тоже задает мне вопрос:
— Ну хорошо, вы сирота, но может быть вы знаете, кто ваши родители? Имя рода ведь у вас есть.
— Мои родители были отшельниками, жили вдали от людей, в горах, — выдавливаю я из себя. Тема родителей для меня была и остается болезненной.
— А как вы оказались в приюте?
— Родители пропали. Я предполагаю, что попали под обвал.
— В каком возрасте вы попали в приют?
— Семи лет.
— Вас нашли где-то в горах охотники?
— Нет, я сама вышла к людям.