– Мне очень жаль ее, – прошептала Кэтрин.
Адам немного помолчал, потом вновь заговорил:
– И теперь я полон надежд, но буду соблюдать осторожность, когда тебе подойдет срок рожать. Может, потребуется вызвать всех лондонских повитух и акушеров, чтобы позаботились о тебе.
Кэтрин рассмеялась.
– Я думаю, мне не потребуется так много помощников, чтобы родить тебе сына.
– Я тоже в это верю, Кэтрин. Я люблю тебя."
"– А я люблю тебя, Адам.
Эпилог
У моря есть пределы, нет их у страстного желания.
У. Шекспир. Венера и АдонисЧто-то потревожило сон Адама, он, открыв глаза, увидел сквозь щель в шторах бледную полоску розового на темном небе.
Занимался рассвет. Адам прислушался, но ничего не услышал. Наверное, это Кэтрин пробормотала что-то во сне.
Граф улыбнулся и покрепче прижался к жене, ощутив чудесный аромат ее волос. Он осторожно отвел в сторону каштановые пряди и коснулся губами ее шеи. Ее обнаженное плечо дернулось при этой легкой, как перышко, ласке, и Адам снова улыбнулся.
Возможно, стоило ее разбудить и сказать ей, как сильно он ее хотел.
Но тут опять послышался какой-то шум. И теперь стало ясно: кто-то тихонько стучал в дверь.
Решив не беспокоить Кэтрин, Адам осторожно откинул одеяло и вылез из постели. Натянув брюки, которые всегда держал на тумбочке у кровати, он подошел к двери, отпер ее и чуть приоткрыл. У порога стоял Диксон со свечой в руке. Мальчик посмотрел на графа и сказал:
– Они снова плачут.
Адам повел плечом и хмыкнул. После чего вышел из комнаты и, осторожно затворив за собой дверь, спросил:
– Близнецы?
Диксон кивнул и пробурчал:
– Они разбудили меня.
Опять…
Адам нахмурился, пытаясь сообразить, что сейчас следовало сказать. Так ничего и не придумав, спросил:
– В самом деле?
Мальчик снова кивнул.
– Да. Уже третий раз на неделе.
Адам и сам это знал. Подобный плач становился уже привычным явлением. Почти каждую ночь Диксон приходил в темноте к спальне Адама и стучал в дверь, чтобы пожаловаться. Адам не мог понять, почему мальчик не мог спокойно спать, не обращая внимания на детский плач.
Хныканье младенцев не казалось ему таким уж громким.
– Ну, они ведь малютки… – произнес он, не зная, что еще можно сказать. – Это, знаешь ли, для них вполне естественно. Младенцы много плачут. Они только это и умеют делать. Плакать и есть.
– Милорд, а сколько еще детей вы хотите иметь? – поинтересовался Диксон.
Тут дверь открылась, и из комнаты вышла графиня, тотчас же положившая руку на плечо супруга.
