Наконец, спросила:
– И когда же это произойдет?
– Скоро.
– Тогда вам лучше приступить к делу, Адам, если вы, конечно, все еще собираетесь научить меня танцевать до вашего отъезда. То есть… если вы по-прежнему уверены, что сможете это сделать.
Взгляд ее был ясным, твердым и решительным, а голос – ледяным. Но Адам не придал этому значения – после того, что только что произошло между ними, он заслуживал более сурового наказания, чем ее гнев.
– Это вызов, Кэтрин?
Она дернула за палец своей шерстяной перчатки и стянула ее с руки.
Затем проделала то же самое со второй перчаткой. После чего, сложив их вместе, бросила их на пол к его ногам.
– Вот вам мой ответ, милорд. Вы его поняли?
«Да, разумеется», – мысленно ответил Адам.
Его не волновало, что Кэтрин бросила ему вызов, швырнув на пол перчатки. Но почему она это сделала? Может, сочла, что он оскорбил ее? Ведь именно по этой причине джентльмены вызывали на поединок оскорбившего их человека… Или она просто воспользовалась знакомым ритуалом? Как бы то ни было, он не мог проигнорировать ее вызов и этим еще больше ее обидеть.
Коротко кивнув, граф произнес:
– Этот ваш жест придает вызову официальность, и я его принимаю.
Адам наклонился, поднял перчатки девушки и вернул их ей.
Кэтрин удовлетворенно улыбнулась. Взяв перчатки и трость, она повернулась, открыла дверь и, не сказав больше ни слова, вышла из комнаты. При этом даже не удосужилась посмотреть, был ли кто-нибудь в коридоре. О да, несмотря на улыбку, она была очень на него обижена.
Но Адам не винил ее ни в чем – винил только себя самого.
А может, следовало сказать ей, что он не мог подвергать ее риску понести ребенка? Но это вызвало бы еще больше вопросов, на которые он не хотел отвечать. Стать причиной смерти одной прекрасной леди – этого для него вполне достаточно. И поэтому… Нескольких горячих поцелуев и ласки – вот и все, что он мог себе позволить.
Когда он затащил Кэтрин в эту комнату, то хотел лишь насладиться несколькими сладостными поцелуями, не более того.
Но ему следовало бы знать, что его слишком уж влекло к этой девушке и что он не сможет остановиться…
И он все еще чувствовал вкус ее губ, а ее тихие стоны и вздохи по-прежнему звучали в его ушах. Что же касается ее «вызова»… О, ему очень хотелось бы увидеть, как она отбросит свою трость и будет танцевать. Разумеется, ему хотелось не только этого – хотелось намного больше, но эти свои желания он должен будет во что бы то ни стало подавить.
