Надпись повисела в воздухе, а затем растворилась, будто дымка. — Так… и?
— Это хорошо. Теперь я не буду чувствовать себя моральным уродом, использующим тебя против воли. Какими силами ты обладаешь? Чем можешь помочь?
— Как? Ножом, вот смотри. Туда, обратно, — провел я ребром ладони по столешнице, оставляя след. — Ты ведь это сделала, верно? Он был ранен? Просил добить его?
— Не убью. Одного целого пальца тебе вполне хватит, чтобы написать своим дружкам, что ты просишь выкупить твою жалкую жизнь.
Есть же у тебя друзья, верно? Не может не быть у такого ушлепка подельников, которые готовы заплатить, чтобы он замолчал и не выдал их планов. Но знаешь что, ты их подведешь. Прямо сейчас. Ты начнешь рассказывать, во всех подробностях, обо всех, кто успел обжиться в моих катакомбах, пока я спал. А взамен, так и быть, я не сломаю тебе ноги.
— Умничка! Правильно сделала, что согласилась! Теперь ты сможешь пойти вперед и выручить гильдию, — бодро сказал я, похлопав ее по спине.
— Уверен, куратор тоже тебя похвалит. Ведь ты не только выжила, но и прошла в основную часть испытаний. К тому же катакомбы зачищены, конкуренты устранены.
«Первые сутки без убийств закончены, получен накопительный бонус к развитию сердца подземелья. Для активации коснитесь сердца. Время действия бонуса — пять минут».
Все же прогресс шел, хоть и медленно. Фея спряталась в сердце, каменная броня покрыла все мое тело, увеличив рост на пятнадцать сантиметров, руки и ноги стали куда толще, и, взяв кинжал, я в его лезвии наконец смог рассмотреть себя как следует.
— Считаешь, что можешь оскорблять меня, Владыку катакомб, что я поверю жалкому гному? Нет, — усмехнулся я, ставя его на ноги и приближая свое пылающее лицо. — Хочешь жить? Так и быть, сегодня я заберу не тебя. Какая рука тебе нужна, чтобы создать телепорт?
— Хочешь сказать, что я управляю ее созданием? — спросил я у Весты.
— Тварь… что ты за мразь такая, как можешь спокойно говорить о таком? Он был моим братом! Я должна была, чтобы хоть кто-то выжил! Он был ранен.
Он уже умирал! Я… да! Да! Я отрезала ему голову! Вот этими мерзкими руками! Отпилила! — взорвалась в истерике девушка. С каждым словом слезы и сопли брызгали во все стороны. — Братик… братик мой! Не-ет! —девушка била по столу руками, будто надеясь, что они отпадут. — Не-е-ет…
— Что? Да как ты можешь?! Нет! — прошептала, отсаживаясь от меня, девушка.
