— Теперь ведь очередь моего урока, правильно? Слушай, мы должны обязательно составить список сложных для тебя тем — всех, что следует разобрать! Ты сегодня свободен после пар? Часа в два сможем встретиться? Я предлагаю в библиотеке, что думаешь?
— Я занят.
— А завтра?
— Занят.
— Э-э, а послезавтра? Может, мы могли бы…
Воробышек так резко тормознул, что я не вписалась в поворот и больно стукнулась об угол плечом.
Уй! Наверняка бы упала, но парень ловко поймал меня за запястье и вздернул, правда тут же отпустил, словно ожегся, и выдохнул сквозь зубы:
— Никаких мы, Уфимцева! Ни завтра, ни послезавтра! Вчера была шутка, но ты сама напросилась, так что не ной. Вот только придумаю, как от тебя избавиться, и разойдемся мимо, как в море корабли. Надеюсь, что сегодня София в адекватном настроении и выслушает меня.
Я вполне способен и сам закрыть свои хвосты!
— Но как же… праздник?
— Кыш с глаз, очкастик! — цыкнул в лицо. — Обойдешься! Станцуешь с кем-нибудь другим!
И хрясь дверью аудитории перед носом. До свидания, мол.
Какой длинной, оказывается, бывает секунда, наполненная изумлением.
Губы дрогнули. К-к-кыш? Горло перехватила обида — это он мне? Как какой-то… зверушке, что ли? Я растерянно обернулась.
И вот с этим птеродактилем я пыталась нормально поговорить даже после вчерашнего?!
Настроение съехало в минус, — лучше бы он о шоколадках вспомнил, чем очкастиком обозвал. Так заиндевело ледышкой в душе, что на занятиях я сидела, как мышь — ни в чем не участвуя и никого не слыша. А с последней пары и вовсе ушла — первый раз в жизни! Не влюбится в меня Воробышек, никогда не влюбится.
Чтобы я ни придумала и чтобы ни сделала, я навсегда останусь для него зубрилкой и надоедливой ботаншей. Навсегда. Пункт третий исходных данных из собственной задачи преодоления гласил: «Он не замечает таких, как я. Он не видит таких, как я. Для таких, как Воробышек — нас просто не существует».
Не существует, а значит и чуда не случится.
