Ах-ха-ха! Хотела бы я посмотреть на эту картину!
— Ее и не слушал никто, все ждали, когда это занудство закончится. Доклад, вы серьезно?! Я видела, как Сашка Гайтаев лизался на галерке с Крымовой, а к Воробышку заливали девчонки с экономического. Уверена, поставь Белоконев свою Катеньку на кафедре в купальнике, парни все равно эту мелкую выскочку и не заметили бы!
Что?
Наверно, я бы так и стояла в кабинке остолбеневшая, раздавленная весом услышанных слов, если бы в рюкзаке не зазвонил телефон.
Снова и снова, и очень настойчиво.
Девчонки всполошились. Застучали каблучками по кафелю к окну, пряча сигареты под подоконник.
— Эй, кто там? Эй! — и такой же дружной гурьбой пробежали обратно.
Я отступила от дверцы и прижала рюкзак к груди, чувствуя как пылают щеки. Но уже не от гордости, нет. Сейчас они горели от стыда и обиды, и больно щипало в глазах.
Вот, значит, как. Очкастый феномен. Могла бы и сама догадаться, а не ждать обидных слов. Слишком опрометчиво с моей стороны было дать согласие на публичный доклад перед всем курсом.
Меня не слушали, к этому я была готова, а вот к тому, что успеют рассмотреть — нет.
И зачем я только решилась!
Разочаровываться всегда больно, терять гордость — вдвойне больнее, а быть объектом насмешек — несправедливо. Да, возможно, я не была Эйнштейном или красоткой, но я старалась и для них тоже, надеясь летом выиграть для университета грант на мюнхенской олимпиаде физиков. А это десять учебных мест в лучших ВУЗах Германии, Британии и Канады.
Так неужели им и в самом деле важно то, как я выгляжу, а не то, какие логические цепи генерирует мой мозг? Неужели будь я в купальнике, мои рассуждения о квантовом поле и стреле времени были бы услышаны?
Жаль, что нельзя провалиться сквозь землю, это бы значительной мере облегчило мне жизнь.
Телефон вновь отозвался входящим звонком, и я вздрогнула.
— Эй там, в кабинке? Ты выйдешь или нет?
Открыв дверцу, я сжала рот и поправила очки.
Сейчас главное собраться и не раскваситься на их глазах. Нацепив на плечи рюкзак, потупилась в пол и прошла мимо компании к умывальнику. Включив воду, заплескалась неловко под опешившими взглядами, прожигающими во мне дыры.
Интересно, если я не стану смотреть в сторону, кошачьи лапы перестанут так больно царапать грудь?
— Да, это я. Мышь серая, обыкновенная. И чего уставились?
Девчонки молчали. Недолго. Я даже руки как следует высушить не успела.
