— Ну и напугала ты Донга, Очкастик! — говорит Воробышек, сидя за рулем небольшого внедорожника, когда мы выезжаем с ним за ворота поместья его отчима и берем направление к лесу. — Никогда бы не подумал, что этого умника можно уесть. Он был похож на двоечника!
— Скорее на грубияна.
— Поверь, этот хитрец не первый год морочит голову гостям Босса и говорит, что ему вздумается, я слышал не раз. Вот и тебя решил попробовать на зуб, но сам его чуть не сломал. Хотя, он мировой мужик — Донг. Градов его уважает.
— Я сама виновата.
Не нужно мне было с ним заговаривать, мы ведь еще не знакомы. Конечно, он подумал, что это все, чтобы произвести на тебя впечатление. Но у меня как-то само получилось, я не специально.
Я сижу рядом с парнем на пассажирском сидении «Тойоты» и смотрю на Ваньку.
— Я знаю, Умка.
— 46 —
— Вань, а скажи, этот ваш Донг всегда называет тебя Ваном?
Воробышек пожимает плечами, крепко держа руль.
— Да, а что? Я вроде как привык.
— Может, и ничего. Но мне почему-то кажется, что определенный смысл в этом есть.
— Только не говори, Кать, что все это время наглый китаец надо мной смеялся, — удивляется Ванька. — Неужели, правда?
— Ну…
— Эй! — он улыбается. — Давай договаривай, раз уж начала! Из какого яйца по его мнению я вылупился? Из воробьиного? Если так, то, знаешь, что-то в этом есть. Недаром меня всю жизнь называют Птицем.
Мне нравится, что он не обидчивый и ни капли не напрягается. Я даже думаю: а может, зря меня задела колкость Донга? Но ведь китаец это сделал умышленно.
Ну хоть Воробышка успокою.
— Нет, он не смеется, Вань, скорее подшучивает, — замечаю. — Ван — это титул. Изначально его жаловал исключительно император своим верным вассалам. Что-то типа более мелкого правителя, у которого есть определенная власть — помещика или князя.
— Ого! — впечатляется Ванька. — Хочешь сказать, что Донг признает за мной власть?
— Размечтался! — я смеюсь. — Если бы это было так, он бы называл тебя господином. А так…
— А так что же?
— А так, думаю, он хочет сказать, что ты не безнадежен.
И да, вылупился из яйца.
Мы приезжаем в лес в легких сумерках. Уже начало июня, дни стали заметно длиннее, но вблизи от воды и леса тени сгущаются быстрее, а прохлада кажется ощутимее городской. Мы едем несколько километров по грунтовой дороге, пока наконец не выезжаем на широкую поляну, на которой стоят несколько автомобилей и мотоциклов. Вокруг тихо, и Ванька, взвалив на одно плечо палатку, а на другое сумку, ведет меня сквозь редкий подлесок в чащу.
