Каблуки застучали по мрамору, сумочка закачалась… Эх, мне бы сейчас ролики, я бы ка-ак дунула ветром в родные пенаты! Ну где же Светка?
— Катя! Подожди!
Воробышек догнал и остановил меня за локоть. Подошел ближе.
— Да? — я снова смотрела на парня, который собирался мне что-то сказать.
— Я не о рефератах тебя спрашивал.
— А о чем?
— О празднике, на котором мы должны танцевать. Времени осталось не так уж много. Я собирался предложить тебе место для репетиций. Если бы ты прочла хоть одно мое сообщение, мы бы с тобой еще вчера встретились.
Сказать, что я удивилась — значит, ничего не сказать. Так и захлопала глазами, разворачиваясь к Ивану. Еще две недели назад он Зубрилку терпеть не мог, так что же изменилось?
— А разве ты не отказался от меня? — спросила. — София Витальевна молчала, и я подумала, что вопрос с танцами решен. Что вы нашли тебе пару.
Это была серьезная новость. Я действительно подумала, что с танцами ничего не выйдет, и Воробышек и думать обо мне забыл. Но если не забыл, то получается, что времени у нас почти нет и доцент по-прежнему на меня надеется? Несмотря на спор и любые обиды, подвести родной факультет я не могла.
И он не мог. Так почему?
У Ивана точно был талант к физиогномике, потому что он вновь все прочел по моему лицу.
— Нет, я обещал и думаю, что мы можем попробовать.
— Почему?
Уголки губ парня приподнялись.
— Считай, что меня впечатлила твоя собственная прокачка «Форд мустанга», ночные рефераты, и то, каким способом ты готовишь кофе. Отличный рецепт эспрессо!
Я не раз наблюдала со стороны, как девчонки в ответ на улыбку Воробышка таяли и расцветали.
Этот синеглазый спортивный парень умел кружить головы и притягивать взгляды. Не зазнавался, но располагал. Не приближал, но позволял сделать шаг навстречу. Сейчас он улыбался мне, и помимо воли, где-то в животе оживали и просыпались бабочки, и учащался стук сердца.
Что?! Я очнулась и, как космонавт скафандр, мысленно натянула на себя сползающие защитные оболочки. Пустила вокруг полчище тараканов и даже поджала пальцы в туфельках.
— Вань, это ты зря, — честно предупредила. — Подумай хорошенько. Давай просто считать, что твоих сообщений не было. Остался всего месяц, а я действительно ничего не умею. Для меня научиться танцевать перед публикой — все равно, что научиться летать! Нет, я, конечно, понимаю, что теоретически все возможно, но практически…
Я могла подумать, что угодно. Что он вдруг развернется и уйдет. Скажет в лицо, что пошутил и вернется к друзьям.
