Вот как сказал тогда в кабинете, когда застал меня и Тимура, – все так и сбылось! И про спиногрыза, и про то, что он будет крестным.
– А можно это будет девочка? – попросил Лука, впервые заметив мой округлившийся животик. – Девочки меня больше любят, так уж сложилось.
– Будет мальчик, – отчеканил Тимур. – А если и девочка, все равно она будет больше любить отца, а не крестного.
Лука спорить не стал, и я тоже. Спорить с Тимуром – вообще неблагодарное дело. И мы правильно сделали, что промолчали. Потому что когда родился Тимошка, то он как-то сразу (и нет, мне ни чуточки не обидно) сильно тянулся к отцу.
Засыпал у него на руках, хотя у меня временами долго не мог успокоиться, улыбался ему, когда папа что-то серьезно рассказывал, и всегда сильно радовался, когда папа после работы к нам возвращался.
Удивительно…
Я не проходила лечения или обследования, мы просто оставили эту тему, как будто она была неважна. Просто жили, наслаждались друг другом и тем, что можем любить без чувства вины, без оглядки.
А всего через полгода я поняла, что беременна…
Страх… пожалуй, даже тогда, в машине с Настей, мне не было так страшно; мысли, одна тревожней другой, не давали покоя.
– Все будет хорошо, – обняв меня, заверил Тимур. – Вот увидишь.
И он не солгал.
Я вообще кое-что поняла по поводу страхов. Зачастую мы сами впускаем их в свою жизнь, потом привыкаем к ним и нам уже страшно что-то менять.
Но стоит задуматься: а с чем ты хочешь остаться? С чужими ожиданиями? С привычными страхами? Или с тем, кого и что действительно любишь?
Тимур
«Если любишь – отпусти.
Если оно твое, то обязательно вернется. Если нет – то никогда твоим и не было».
Так сказал Маркес, эта же фраза в разных вариациях звучит в фильмах, а в жизни все гораздо сложнее.
Сложно знать, что твоя женщина выбрала другого и вроде бы счастлива. Сложно сидеть у реки и ждать, когда мимо проплывет труп врага. Сложно даже не потому, что это бездействие и время можно было бы потратить куда с большим толком, а потому, что враг может быть гораздо ближе, чем ты думаешь.
Он может оказаться самым близким для тебя человеком. И в том, что он стал таким, есть и твоя вина.
Настя росла рядом со мной. Не захотела уезжать вместе с родителями, не понравилось ей за границей. Я был даже рад, что она вернулась. Маленькая, избалованная девочка, которая привыкла к тому, что может получить все, что хочет. Которую я приучил к этой мысли.
