– Я должна была сразу тебя отпустить, когда не получилось, когда наш ребенок…
– Чш-ш… – Он разворачивается так, что я оказываюсь практически в колыбели из его рук, его запаха, его нежности и теплой улыбки. – Ты пыталась. Я бы никуда от тебя не ушел.
Слезы…
К чему они теперь? Глупые слезы, все в прошлом…
Но я не могу их унять. Поэтому утыкаюсь в рубашку Макса и жду, когда они остановятся.
Просто жду.
А он гладит меня по спине, утешает, и слезы кажутся бесконечными…
Да, я сделала многое, чтобы его оттолкнуть. Когда думала, что ничего не могу, не хочу, что жизнь не стоит того, чтобы каждый раз просыпаться.
Зачем она? Для чего? Если так легко потерять того, кого ждешь, кем бредишь, кому уже мысленно подбираешь имя и представляешь, как будешь качать на руках, а жизнь выбрасывает его за борт, даже не позволив взглянуть на наш мир.
Именно я настояла на том, чтобы он уехал на время, чтобы дал мне возможность побыть одной, подумать, смириться.
Мне трудно было рядом с ним находиться. Я не знала, чего я хочу, всё и все раздражали, я всех ненавидела.
Он старался, но у него тоже в какой-то момент закончились силы, или он понимал, что я готова к тому, чтобы сжечь все мосты.
Две недели – недолгий срок. Но ко мне он вернулся с новыми силами, и мы смогли переступить через ту пропасть, что сами создали.
Две недели – недолгий срок. Но для кого-то – это целая жизнь.
Глубоко выдохнув, я выныриваю из «убежища», смахиваю влажные дорожки с щек, стирая следы своей слабости. Макс помогает – его теплые пальцы задерживаются на моей коже.
– Я видела Настю. Сегодня. У тебя чудесный малыш.
Макс опускает руки. Зарывается в свои волосы пальцами, потом растерянно трет ладонью лицо и наконец смотрит в глаза.
– Мы случайно пересеклись. А может, и нет. Может, она узнала от наших общих знакомых. Я не собирался, даже не думал ни о чем таком… Просто было так паршиво, а тут она… Клубы, вечеринки – у меня голова пошла кругом. Не соображал, что делаю. Хотелось забыться…
Хотя бы на время ему это наверняка удалось.
Она любила, а возможно, и любит его до сих пор. И она считала его лучшим… нет, не другом – мужчиной. Ради него она была готова на все – подлость, подлог, а в итоге взяла свое нежностью, лаской.
– Настя пыталась звонить потом, но я обрубил все концы. Вернее, думал, что обрубил.
Он замолкает.
– Полгода назад она все же нашла способ связаться со мной… Знаешь, о чем я подумал, когда узнал о ребенке? – Он впивается в меня взглядом. – О том, что боюсь тебя потерять.
