А может, это просто шепот ветра или мое дыхание в оглушительной тишине. Пока он молчит, я успеваю сто раз пожалеть о том, что сказала последнюю фразу. Она звучит как укор. А у нас не те отношения, чтобы…
– С этим я разберусь, – наконец произносит он, и я прислоняюсь к двери, понимая, насколько сильно переживала, что услышу совершенно другое и что могла сама все испортить. – Жаль, что мы так и не увиделись. Ночью я уезжаю в командировку.
– Надолго? – выпаливаю еще до того, как он закончит последнее слово.
– Недели на две.
Две недели…
Его не будет целых две недели…
А мы так и не увиделись. Если бы я перезвонила еще раз, если бы не лелеяла глупую обиду, если бы меньше в себе сомневалась, в нем сомневалась…
И я решаюсь на отчаянный шаг.
– А ты уже дома? Просто я еще нет, вот только собираюсь зайти… и мы могли бы… конечно, если ты еще в городе и хочешь заехать… Вернее, можешь заехать.
Бью себя по лбу ладонью: блин, блин, блин, я слишком навязчива, и эта моя оговорка…
Но его голос звучит мягче, чем раньше.
Я не могу видеть Тимура, но мне кажется, что он улыбается.
– Хочу. Но смогу приехать минут через двадцать. Зайди пока в дом.
– На улице тепло, дождь заканчивается, и я стою под навесом, – смеясь, ловлю на ладонь крупные капли, потому что на душе снова легко и светло и он скоро приедет. – А если я зайду, вряд ли меня уже выпустят.
– Моя домашняя девочка, – от его слов, его тона, его улыбки, в которой я теперь просто уверена, хочется обнять целый мир и расцеловать этот дождь. – Меня больше беспокоит не это.
Уже поздно, темно, а ты там совершенно одна. Зайди в дом, Аня, я приеду и тебя наберу.
– Да ну! – отмахиваюсь беспечно. – В своем районе я ничего не боюсь!
Он не сильно доволен моим решением, и вот я уверена: прерывает связь, чтобы поскорее приехать ко мне. И да, чтобы я не была так долго одна, без него.
Подставив руку под крупные капли стихающего дождя, вновь позволяю им упасть на ладонь. Смотрю на серые лужи, в которых отражается свет фонарей, и хочется кружиться, хотя я не люблю танцевать; хочется петь, хотя у меня голоса нет; хочется улыбаться.
Просто так, потому что мне хорошо.
Задумавшись, я не сразу замечаю компанию молодых людей, которые, гудя, проходят мимо парадного. А вот они обращают на меня внимание, о чем-то переговариваются, громко смеются, а потом направляются в мою сторону.
По спине тут же проходится холодок, но я себя успокаиваю. Я в своем районе, у своего парадного, еще не поздно, люди не спят, я всегда могу закричать.
